Собака Кантерсельфа

Динаев Дино

– Он в раю! – раздался чей-то голос.

– Возможно, а кто это сказал? – спросил Заремба, по-прежнему не оборачиваясь. – А, это вы полномочный представитель?

– Да, я, – церемонно поклонился Филинов, хотя вид его был страшен. – Зря вы это сделали. Я обо все доложу президенту. Преступления, которые здесь творятся, настолько невероятны, что я думаю, Рубин отметит мораторий на смертную казнь, и вы будете казнены.

– Разве вам не понравилось? Вас все любят.

– В настоящее время я говорю не о себе. Кто вам разрешил открывать несанкционированный доступ в рай? У вас есть какие-то документы? Стандарты предприятия? Должностная инструкция,

наконец? А налоги вы платите?

– Какие ваши доказательства?

Внутри шлюпки разгорелся яркий ацетиленовый свет. Даже можно сказать, возникло сияние, в котором тело несчастного растворилось без следа. Через секунду сияние погасло. Свет фонарей показался после него невообразимо тусклым.

– Черт, так всегда, – изрек Заремба. – Интересно куда бы я попал, окажись я в лодке? И заберите, наконец, представителя!

Из темноты выступил человек в ватнике и вислых трусах, при виде которого Филинов сник и потерял начальственную осанку.

– Зачем вы так? – тихо произнес он.

Мужчина что-то тихо бормоча, положил ему руку на плечо, которую Филинов с омерзением сбросил, но мужчина в ватнике не оставил своих попыток, раз за разом клал руку обратно, и движения Филинова становились все более вялыми, пока он не остался безропотно стоять не в силах больше сопротивляться. Мужчина только этого и ждал, развернул представителя и повел обратно в темноту.

Посторонний шум прорезал ночную тишину.

– Моторная лодка за бортом! – крикнули с вышки.

– Делегация с парома "Делейни"? – предположил Шкот, произнеся вместо "с парома" "ш парома".

– Нет, со стороны берега!

– Это оно! – проговорил Заремба, прикрыв глаза. – Оно вернулось. Невероятно! – и приказал убить его.

– Кого? – не понял Шкот.

– Того, кто в лодке, идиот! – зашипел Счастливчик.

– Оно раньше не возвращалось. Никогда! – позволил себе некоторое подобие эмоций Заремба, когда спецмоновцы ушли.

Спецмоновцы переместились к правому борту и как раз вовремя, шлюпка стукнулась о борт.

– Сбросьте сходни! – раздался звонкий голос.

– Кто ты такой? – спросил Счастливчик.

– Это я, Сека!

– Ах, ты, дрянь! Ну-ка киньте этой твари трап, я хочу лично вырвать ей кишки!

Шкот, Мормышка и Жиртрест разобрались со сходнями. Вскоре трап задрожал под легкими невесомыми шагами, и в свет фонарей ступила тонкая как тростинка Сека, одетая по обыкновению в обтянутые брючки и майку. Она нисколько не заробела под прицелами четырех умхальтеров.

– Я не хочу вас убивать, – призналась она, и спецмоновцы заухмылялись.

Счастливчик толкнул Жиртреста в плечо. Осклабившись еще шире, лысый гигант приблизился к девчонке и двинул ей прикладом в лицо. Если бы попал, то убил бы на месте, но он не попал.

Сека подсела под удар, рывком под коленки свалила на себя этакую тушу и стала откатываться в сторону лееров. Спецмоновцы оторопели от столь наглого маневра, а когда опомнились, отрыли шквальный огонь, невзирая на то, что Сека прикрывалась их коллегой.

Докатившись до релингов, Сека остановилась, по-прежнему прикрываясь толстяком, на этот раз безмолвным и безучастным, потому что в него угодило не меньше десятка пуль. Сама же проклятая девчонка не была ранена ни разу. Спецмоновцы дали еще залп, окончательно превратив труп Жиртреста в нечто неопозноваемое.

Сека оторвалась от защиты и рыбкой проскользнула между леерных стоек. Удара о бак не последовала. Сека приземлилась как кошка и так же бесшумно

исчезла.

Счастливчик пинками погнал своих людей в погоню, отлично сознавая, что в противном случае Заремба не простит ему того, что Сека теперь на корабле.

Распахнув дверь, Визг секунду обозревал мальчишек, а потом издал такой силы рев, что они оглохли. Макс перестал чувствовать нижнюю часть тела и писал в полную силу. Визг завел и тяжело поднял трескучую ходящую ходуном пилу. Сафа подхватил первое, что попалось под руку, отпорный крюк, и ткнул в глаза, но крюк лишь царапнул безобразный шлем.

Визг отмахнулся и отхватил у крюка добрую половину. Тогда Сафа стал тыкать в него оставшейся половиной. Крюк скользил по кольчуге, застревая меж пластин, не причиняя особого урона.

Визг выключил пилу. Видно ситуация его забавляла. Сафа разозлился и треснул его по голове, слишком поздно сообразив, что не надо было этого делать. Теперь он разозлил монструоза по настоящему. Урод взревел. Он схватил наглеца за волосы и посмотрел ему в глаза. Сафе показалось, что он глянул в бездну.

Единственный глаз Визга, покрытый пленкой, словно всасывал в себя. Не имея возможности даже двинуться, весь переполненный ненавистью от собственного бессилия, Сафа плюнул ему в лицо. Циклоп озверел окончательно и, отшатнувшись, завел пилу. Она крутилась так близко, что у Сафы развевались волосы, но он даже не пошевелился. Можно было попытаться отклониться в сторону или забиться под нижний край ящика как Макс, но он не двинулся с места.

– Бойся? – спросил Визг, отчаянно коверкая слова, снова выключив пилу, и в голосе его неожиданно прозвучала надежда. – Бойся? Отвечать!

Так как Сафа молчал, Визг тряхнул его, едва не вышибив дух. Силы в нем было не меряно. Из-за того, что Визг вынул Сафу из шкафа и держал на весу, ноги беглеца освободились, чем он не преминул воспользоваться, остервенело пинаясь до тех пор, пока они у него не отсохли от ударов о броню.

В глазу Визгу появилось удовлетворение. Неизвестно какая тому была причина, но чудовище явно испытывало положительные эмоции. Визг легко перекинул Сафу через плечо и направился прочь. Обезумевший от страха Макс остался в опустевшем ящике один, это было так мучительно страшно, оставаться одному в том месте, где убивают, что он уже окончательно ничего не соображая, кинулся вслед за Визгом, крича:

– Дяденька, не бросайте меня! Возьмите меня с собой!

Циклоп ревел как зверь, отмахиваясь от него, потом влепил тяжелую без скидок на возраст затрещину. Слезы обиды и боли брызнули у Макса из глаз. Визг шагнул за переборку и задраил ее за собой. Макс сидел на полу, не в силах оторвать от люка глаз. Ему казалось, что именно в эту минуту циклоп разделывает его друга, и картины одна ужаснее другой разворачивались у него в голове, окончательно деморализуя и не давая двинуться с места.

Визг шел долго. Перед Сафой мелькали коридоры, переборки, трапы. По его расчетам выходило, что Визг обитал где-то в середине Черного корабля. Его каюта располагалась в тесном коридорчике, пропахшем мочой из близко расположенного гальюна и еще чем-то, о чем Сафа узнал позже. На двери каюты был номер 66, кто-то мелом приписал еще 6. Сафа сомневался, что циклоп умел писать, получалось, что кто-то знал точное местожительство Визга и постарался придать ему еще более жуткий антураж. Хотя куда уж больше. Лежа на плече гиганта, Сафа дрожал всем телом, а по телу его струился холодный пот. Он истерично выдумывал пути спасения и не мог выдумать.