Собака Кантерсельфа
Шрифт:
Спустя два часа они выключили мотор и втащили обратно на дно лодки. По расчетам они находились на расстоянии не более километра от Алги-17. Было свежо и море было ледяное. Издавна ходили легенды про это гиблое место, и какому светлому уму пришла идея строить здесь город – сателлит?
Говорили о залежах радиоактивных руд. Нашедшие их первыми геологи пролежали неразложившимися год, пока их не обнаружила следующая партия.
Неволин за оставшееся время проштудировал всю найденную под скорую руку литературу про Алгу-17, и даже на первый поверхностный взгляд у него
Это было модно. Создавать что-либо, равному которому не было в Европе, мире. Не важно что, торговый центр или бардак.
Едва Неволин прочитал про врачей, у него засвербело. Подлые людишки в белых халатах. И сюда добрались со своими скальпелями и пилами.
– Слушай, а мы ведь фактически выбрались за пределы официальной блокады, – сказал Неволин. – Ничто не помешает нам включить мотор и продолжить плавание до встречи с более цивилизованными местами.
– Мне кое-что может помешать, – буркнул майор. – Совесть. Есть такая противная штука навроде наездника. Сидит в тебе и понукает. Это нельзя, то нельзя. Все более-менее приятные вещи либо аморальны, либо незаконны. Стыдно. Чувство-паразит.
Но вот что я решил. Я сойду на берег первым, а если ты решишь запустить мотор и куда-нибудь уплыть, я, пожалуй, ничего не успею предпринять.
Дело кончилось тем, что они молча погребли к берегу, ориентируясь на шум волн, разбивающихся о волнолом. Вскоре лодка ткнулась в возвышающуюся на пару метров бетонную стену. Они поплыли вдоль нее, ища, где можно оставить лодку и подняться.
Вскоре такое место обнаружилось. Горизонтальная площадка располагалась чуть выше уровня воды, от площадки вверх протянулась лестница.
Они так обрадовались находке, что невольно расслабились, и это едва не стало трагедией. Когда они привязывали лодку, со стороны лестницы раздался тихий шорох, и тотчас некто, молча и яростно врезался в них. Если бы он хотел убить, то убил бы, но у него оказалась другая цель. С недюжинной силой отшвырнув напарников, при этом автомат Шорохов выронил в воду, незнакомец вскочил в лодку и яростно отпихнулся ногой, после чего так же яростно загреб.
Неволин прицелился, но Шорохов помешал ему выстрелить. Поднимать шум было нельзя.
Они стояли и бессильно смотрели, как воришка деловито пристраивает мотор на место. Сейчас взревет мотор, и вся их конспирация полетит к черту. Внезапно раздался короткий свист, и в теле вора возникла оперенная деталь. Он бултыхнулся за борт и без промедления пошел на дно.
Шорохов, велев оставаться напарнику на месте, бесшумно опустился в воду. Нырнув, вынырнул почти у самой оконечности волнолома. Обогнув его, нырнул опять и вынырнул в точке, приблизительно диаметрально противоположной, где остался Неволин. Он ожидал увидеть такую же лестницу и не ошибся.
Шорохов кошкой бросился ему на спину. В последний момент стрелок что-то почувствовал и начал оборачиваться, вследствие чего майор немного промахнулся и вместо того, чтобы всей массой обрушиться на противника и вышибить из него дух, попал грудью на выставленное плечо. Мало того, что он сам себе сбил дыхание, но еще и не смог как следует приложить соперника.
Тот ужом выскользнул из-под него и вскочил на ноги. Шорохову, использовавшему весь свой немалый рост, удалось ухватить его, но то, что он поначалу принял за тело противника, оказалось на деле краем длинного одеяния. Незнакомец рванулся с такой силой, что почти без задержки вырвал его из рук и окончательно освободился.
Пошла к черту конспирация, понял Шорохов.
Он ожидал, что скрывшийся незнакомец поднимет тревогу, но прошла минута, другая, а вокруг была все та же, ничем не нарушаемая тишина.
Майор еще для верности полежал, прислушиваясь, потом полез в воду за лодкой. На этот раз он заметил, насколько она была ледяной. Не влезая в лодку, он дотолкал ее до причала, где они с Неволиным привязали ее в укромном месте, и без задержки тронулись в глубь суши, встретившей их столь негостеприимно.
28.
– Пластид заложен по периметру дома. Мы похороним. Прыг – скока, – сказал Голован.
– Интересно, а сами мы выберемся? – мурлыкнула Марж.
– Обижаешь.
Засветло Немой закрыл все ставни, проверил все замки, не упустив и чердак, и теперь присоединился к ним. В наглухо зашторенном доме они чувствовали себя словно на космическом корабле. Включенный повсюду свет вместо уюта навевал ощущение опасности.
– У меня даже мурашки по коже, – призналась Марж. – Так неохота умирать.
– А ты не умирай, – пожал Голован плечами.
Сам он отвлекался тем, что пытался вспомнить, что было с ним раньше, но дальше клиники Живого ничего не припоминалось.
– А ты Живого видела? – спросил он у Марж.
– Конечно.
– Я не о том. Ты смогла бы его узнать?
– Он был в маске. Операция, все такое.
– На операции ты не могла его видеть.
– Я хотела сказать, он приходил после.
– И был в маске? Странно.
– Можно подумать, он к тебе без маски приходил.
– И ко мне в маске. Вот я и говорю, странно. Зачем он от нас скрывался? Мы же его дети.
– А вдруг у тебя, как у Секи крыша бы поехала, и ты захотел ему отомстить.
– Сека не хочет никому зла. Она отошла от дел и все.
– А ты откуда знаешь? – она уставилась на него. – Что, опять открылся пятый глаз!
Ну, Голованчик, милый, скажи, умотаем мы завтра отсюда или нет? Как все будет.
Голован сказал, чтобы отстала, и даже отсел от нее в кресло. Как бы не так. От женщины отвязаться невозможно в принципе. Она подсела на подлокотник, взъерошила волосы.