Собачий Рай

Сербин Иван Владимирович

— Он туда не прокатиться поехал, а мародерствовать, — возразил Волков. — Значит, из БТР выйдет. Если его не спугнуть мигалками, вполне сможем застать врасплох. Думаю, мы с ним справимся.

— Ну да, конечно, — усмехнулся Борисов и ткнул пальцем за окно. — Это ты тем солдатам расскажи.

— Знаете, мужики, я вот что подумал, — подвел черту Паша Лукин. — Пусть вызывают армейских с техникой, авиацию, спасателей, кого угодно. Хоть космонавтов. Это ж не школьный БТР был? Вот пускай те, чей он был, с этим гадом и разбираются. А у меня жена и ребенок. И

мне тридцать пять только-только отбренькало. Пожить еще хочется.

— Точно, — кивнул Борисов. — Ты, Андрюх, Пашку слушай. Он у нас умный.

— Так нельзя, — Волков покачал головой. — В общем, попробуйте связаться с центральной, объяснить им ситуацию. Пусть подмогу пришлют, хотя бы пяток человек. Кстати, с армейскими свяжитесь, если получится. Что-то неохота тут ночью куковать без тяжелой артиллерии. Сдается мне, под темноту самое веселье начнется. А я пока смотаюсь, погляжу, что там с этим БТР.

Паша Лукин вздохнул:

— Вот же, блин, подвезло с коллегами, прости, господи, язык мой нечестивый. Погоди, Андрюх.

— Что? — спросил Волков.

— Ну, поедем мы. А здесь-то кто останется? «Оружейку» охранять?

— Коля может остаться, — кивнул Волков.

— Предлагаешь вдвоем его брать, что ли?

— Но он-то один. Подождем, пока этот тип из БТР вылезет, и сделаем его.

— Ну да. Сделали одни такие, — Лукин вздохнул тяжко. — «И остался дедушка на берегу моря с двумя гранатами против трех немецких танков». Ладно, поехали.

У торгового дома царило запустение. Посреди широкой асфальтовой площадки стоял БТР. Пулеметы развернуты в сторону стеклянных дверей. Боковой люк распахнут.

Чуть выше, на ступенях, раскинув руки крестом, лежал на асфальте мужчина. Голова его была странно вывернута и запрокинута. Между подбородком и воротничком рубашки зияла рваная черная рана. Чуть дальше еще два тела — кассирши в синем форменном передничке и охранника в черной униформе. Оружие, понятное дело, уже успел подобрать кто-то из «случайных прохожих».

«Уазик» остановился метрах в пятнадцати от входа.

— Андрюх, дальше ножками, — торопливо забормотал Лукин. — Идем осторожно, вдоль стеночки. Если эта сволочь заложников с собой не потащит — валим его сразу, как только заметим. Никаких «ля-ля». Пулю в лобешник — и всех разговоров. Спишут на «боевые», — усмехнулся он криво.

— А если потащит? — спросил Волков, пристегивая рожок к автомату, досылая патрон в патронник.

— На хрен они ему? Он же не за заложниками сюда приехал, а воровать. Этот парень не террорист какой-нибудь. — Лукин вглядывался в залитое ночью, как тушью, лобовое стекло и проступающие сквозь черноту еще более черные очертания бронемашины. — Он — вор и убийца. Завалим его, возьмем БТР и сразу назад. «Камуфляжники» вернутся — мы им организуем теплую встречу.

— А поведет кто? — шепотом спросил Волков. — Ты бэтээр водить умеешь?

— А солдаты на что? Сказано же было: двое солдат-заложников! Или они думают, их за просто так спасать будут?

— Офигеть, — изумился Волков.

— Планируем операцию

по нейтрализации опасного преступника, — усмехнулся Лукин. — Ну что, пошли? Раньше сядем — раньше выйдем. Только дверцей не хлопай. Услышит — начнет стрелять, мало не покажется.

Он осторожно приоткрыл дверцу, выбрался под дождь. Волков шел следом. Они осторожно приблизились к черному пятну БТР. Машина стояла поперек стоянки, едва не ткнувшись острым передком в огромное витринное стекло.

Лукин, стараясь не выпускать из поля зрения двери торгового дома, забрался на броню, заглянул в люк. Обернулся, покачал головой, показывая: никого. Это было плохо. Значит, обоих заложников мародер потащил с собой.

Торговый дом имел два входа. Один на первом этаже — в продуктовый отдел, второй, к которому вела широкая лестница, — на втором. Этот вел в промтоварный отдел. «Промтовары». В данном случае слово носило явно издевательский оттенок.

Лукин обернулся:

— Андрюх, ты иди через верх, а я его с этой стороны зажму. Точно говорю, он где-нибудь у ювелирки пасется. Или у часов. Технику-то ему несподручно одному тащить.

— А где здесь ювелирка?

— Хрен ее знает. На месте сориентируешься.

— Ладно.

Лукин скользнул к двери продуктового отдела, медленно и плавно приоткрыл створку, просочился внутрь.

Волков, осторожно обойдя труп мужчины, поднялся по ступеням, нажал ладонью на одну из дверей. Та качнулась — открыта. Стараясь ступать как можно тише, он проскользнул в торговый зал. Здесь было еще темнее, чем на улице. Кое-где витрины были разбиты или опрокинуты. Очевидно, собаки побывали здесь, и уже довольно давно, но тел Волков не заметил. Со стороны лестницы и хозворот, через которые доставлялись покупки, тянуло холодом. Волков огляделся. В дальнем конце зала прыгало по стене пятно света, отбрасываемое электрическим фонарем.

«Кстати, — подумал Волков, — надо будет тоже несколько фонариков прихватить. Пригодятся».

Он медленно, осторожно двинулся вдоль прилавков с электроникой, игрушками, посудой. Дальше шел отдел косметики, затем часов. Отсюда Волков даже сумел рассмотреть мародера — могучий, как медведь, мужик, в спортивном костюме и вроде даже при бронике. На плече — «Калашников», отобранный, очевидно, у одного из солдат. Правда, оружие парень опрометчиво сдвинул за спину — мешало шуровать в витрине — да еще и повесил стволом вниз. Сыто звякало золото, хрустело битое стекло.

Оба солдата стояли чуть в стороне. Изредка мародер отрывался от своего занятия, поднимал особенно понравившееся украшение и восклицал что-нибудь вроде: «А? О!» На руке у него висел пластиковый пакет, в который он и сбрасывал добычу.

Волков уже был метрах в семи, когда под ногой у него лопнул осколок стекла.

У мародера, надо отдать ему должное, оказалась очень неплохая реакция. Он моментально присел, крутнулся на каблуках, вздергивая автомат, полоснув по лицу Волкова лучом фонаря. Тот невольно зажмурился. Он вообще плохо переносил яркий свет, а тут еще и отвык.