Собачий Рай

Сербин Иван Владимирович

— Точно, надо идти. А то ведь ментов она еще не пробовала. Схавает одного-двоих, глядишь, и понравится, — мрачно пошутил Паша.

— Я серьезно.

— Лексаныч, ты самый храбрый, что ли? — выкатил яро глаза Борисов. — Ну так иди, спасай. Может, медальку дадут «За спасение утопающих». Посмертно.

Журавель помедлил секунду, спросил, обращаясь к Волкову:

— Андрей, ты идешь?

— Владимир Александрович, — тот замялся.

— Понятно, — Журавель взялся за ручку двери.

— Да погодите, ну? — остановил

его лейтенант. — Что вы прямо как этот… Как герой боевика, — он вздохнул. Было Волкову неловко за собственную нерешительность, но… Да, боялся. А кто бы не боялся на его месте? — Ребята правильно говорят. Среди нас кинологов нет. И как с этой тварью обращаться, мы не знаем. А если она и правда бешеная, то может нас всех там перегрызть, запросто.

— У нас же оружие есть, — возразил Журавель. — Конечно, в одиночку тяжело будет, но если держаться всем вместе… Думаю, мы с ней справимся. Не крокодил все-таки. Собака.

— Ну да, конечно. Всего лишь, — язвительно усмехнулся Борисов и ткнул пальцем в запотевшее стекло, указывая на распростертого у входа в супермаркет мужчину. — Вот он небось так же думал. Помогло ему?

— В общем, вызывайте помощь и оставайтесь тут до приезда ветеринаров и спасателей. А я пойду погляжу, что там, внутри. Митя, — Журавель протянул руку, — дай-ка мне свой автомат.

— Ну да, нашел дурака, — процедил Дроздов. — Автомат ему. А мне чем отбиваться? Матом?

— Я тебе свой пистолет дам. Ты ведь все равно в машине сидеть собираешься, — примирительно сказал Журавель.

— Ты мне еще водяной пистолет предложи, Лексаныч, — зло буркнул Дроздов. — Я эту суку оболью.

— Да дай ты ему автомат, — качнул лобастой головой Борисов. — Если он такой дурак.

Дроздов колебался несколько секунд, затем протянул автомат, словно последнюю рубашку отдал.

— На, бери. Только «пушку» мне свою оставь. И учти, Лексаныч, если что, сам отвечать будешь.

— Конечно, Мить. Спасибо. — Журавель улыбнулся, достал из кобуры «ПМ» и протянул патрульному. — Держи.

Тот взял пистолет, но убирать не стал. Держал его в руке. Журавель тем временем подхватил автомат, открыл дверцу «бобика» и, покряхтывая, выбрался под дождь. Форменный плащ его, так и не успевший толком просохнуть, мгновенно впитал влагу, став темным, почти черным. Журавель оглянулся, перехватил оружие поудобнее и осторожно направился к стеклянным дверям супермаркета.

— Во дурак-то, — пробормотал Дроздов.

— Ага. Навязался на нашу голову, герой хренов, — поддакнул Борисов.

Волков несколько секунд смотрел на размытую дождем фигуру сержанта, затем решительно распахнул дверцу и выпрыгнул из салона.

— О! Еще один, — выдохнул Дроздов.

— А чего ты хотел? — спросил Борисов. — Один новенький, второй — расп…й деревенский. Безмозглый. И обоим выслужиться надо.

— Им-то надо, а спросят с нас, — подал вдруг голос водитель Паша. — Скажут: какого

хрена они пошли, а вы в машине остались. И отмерят нам так, что мало не покажется. — Он подумал секунду, распахнул дверцу, крикнул: — Эй, мужики, погодите! Я с вами! — Обернулся к напарникам: — И вам советую, мужики. Если не хотите под статью пойти.

— Под какую еще статью? — вскинулся было Борисов, но Паша подмигнул ему и цыкнул зубом.

— Под такую, Колич. Уголовный кодекс почитывать надо. Хотя бы время от времени.

Он подхватил автомат и, с силой захлопнув дверцу, зашагал следом за Журавелем и Волковым.

— Твою мать, — зло процедил Борисов и покосился на Дроздова. — Ну и чего? Пойдем? А то еще и правда срок намотают.

— Да какой там, на хрен, срок? — поморщился тот. — Я тебя умоляю. По сто двадцать пятой, максимально три месяца ареста. Не терпится на кладбище попасть — иди. Мне жизнь дороже.

— Ну, смотри, как знаешь. — Борисов вздохнул, снял оружие с предохранителя, передернул затвор. Затем вздохнул еще раз и выбрался из машины. Повернулся. — Слушай, ты это… Спасателей-то с собачниками вызови. Или с дежурной частью свяжись. Пусть Петюня позвонит. Чтобы мухой летели. И, главное, за стоянкой приглядывай, а то если эта сука нам в спину зайдет — пипец. Там и ляжем все.

Дроздов кивнул:

— Ладно, давайте. Смотрите… поосторожнее там.

— Нормально, — серьезно ответил Борисов. — Я если эту тварь замечу, даже думать не стану. Рожок в нее выпущу. И пусть потом с меня за патроны спрашивают. Только ты, гляди, до приезда собачников носа из машины не высовывай. Этой суке «ПМ» — что слону паяльник. Усек?

— Уж будь уверен, — криво усмехнулся Дроздов. — Меня из машины бульдозером хрен вытащат.

— Ага.

Борисов передвинул автомат на живот, положил палец на спусковой крючок и поспешил следом за остальными.

* * *

Как раз в тот момент, когда Журавель, Волков, Лукин и Борисов, настороженно озираясь, подходили к двери супермаркета «Восьмая планета», а сидящая на стеллаже Наташа вздрогнула и повернула голову к двери, уловив обостренным слухом рокот катков на створках, в дежурную часть местного ОВД вошла пожилая женщина.

Ей давно перевалило за пятьдесят, и выглядела она весьма серо. В длинном заношенном пальто, в платке, наброшенном на почти полностью седую голову, в легких, не по сезону, изрядно разбитых туфлях, женщина являла собой живую иллюстрацию «мирно-военных» будней столично-пенсионерского быта.

Она остановилась в коридоре, явно не зная, к кому обратиться. Сидящий за зарешеченным стеклом дежурный подался вперед и громко, на весь холл, гаркнул:

— Сюда, гражданочка, проходите.

Женщина оглянулась на стоящего возле дверей патрульного с автоматом, и тот кивнул ей, мол, давайте, раз приглашают. Она подошла к окошку, наклонилась.