Собачьи истории
Шрифт:
Ужас исчез из ее глаз, и она засмеялась с обычным мужеством.
– Извините, что я не удержалась. Больше я вам этим докучать не буду. Но пока вы еще здесь, скажите, только честно… Мне не надо утешений, я хочу знать правду. Вы еще очень молоды, но можно вас спросить, как верите вы сами? Будут ли мои собаки и кошки со мной?
Она посмотрела мне прямо в глаза. Я передвинул стул и сглотнул.
– Мисс Стабс, боюсь, я не слишком разбираюсь во всем этом. Но в одном я уверен абсолютно. Где будете вы, там будут и они.
Она не отвела взгляда, но он стал совсем спокойным.
– Спасибо, мистер
– Да, верю. – ответил я. – Всем сердцем верю.
Примерно месяц спустя я совершенно случайно узнал, что это был мой последний разговор с мисс Стабс. Когда умирает одинокая бедная старуха, люди не бросаются к вам на улице сообщить эту новость. Фермер, к которому я приехал по вызову, случайно упомянул, что большой дом возле деревни Корби назначен на продажу.
– Но как же мисс Стабс? – спросил я.
– Скончалась скоропостижно недели три назад. Дом, говорят, совсем обветшал. Столько лет его и не красили даже.
– Значит, миссис Бродуит там не останется?
– Да нет. Я вроде слышал, она переселилась в деревню.
– А с собаками и кошками как же? Вы не знаете?
– С какими собаками и кошками?
Я заторопился. Но поехал не домой, хотя время близилось к обеду, а погнал мой злосчастный кряхтящий автомобильчик в Корби, выжимая из него все. Там я спросил у первого встречного, где живет миссис Бродуит. Он указал на маленький, но хорошенький дом. Дверь мне открыла сама миссис Бродуит.
– Входите, входите, мистер Хэрриот. Вот спасибо, что заехали.
Я вошел, и мы сели, глядя друг на друга над добела оттертой крышкой стола.
– Отмучилась она, а все равно грустно, – сказала миссис Бродуит.
– Да. Я только сегодня узнал.
– Правда, упокоилась она тихо. Заснула и не проснулась.
– Это хорошо.
Миссис Бродуит обвела взглядом комнату.
– С домом этим мне, можно сказать, повезло. Я всегда хотела такой.
У меня не хватило сил сдержаться.
– А что с собаками и кошками? – выпалил я.
– Так они в саду, – ответила она невозмутимо. – Позади дома. Там места много.
Она встала, открыла дверь, и я с невыразимым облегчением увидел, как в нее входят все мои старые друзья.
Артур мгновенно очутился у меня на коленях, радостно потирая выгнутой спиной мое плечо, а его подвесной мотор вплетал свою мягкую ноту в собачий лай. Принц, помахивая хвостом, то радостно ухмылялся мне, то приветственно тявкал, все так же хрипло.
– Они чудесно выглядят, миссис Бродуит. И надолго они тут?
– Так навсегда же. Они ведь для меня тоже свои, как для нее были, и я с ними ни за что не расстанусь. Пока они живы, их дом тут.
Я посмотрел на типичное лицо йоркширской сельской жительницы, на отвислые щеки, придающие ему угрюмость, и на добрейшие глаза.
– Чудесно! – сказал я. – Но… не будет ли вам… э… трудновато кормить их всех.
– Уж будьте спокойны. У меня на черный день кое-что отложено.
– Ну и отлично. Я буду иногда к вам заглядывать – мне ведь часто приходится проезжать тут. – Я встал и направился к двери.
Миссис Бродуит остановила меня, подняв ладонь.
– Можно вас об одной вещи попросить, пока они еще не начали готовить там все к продаже? Не заглянули бы вы сейчас
Я взял ключ и поехал в дальний конец деревни. Когда я распахнул ветхую калитку и пошел через бурьян, фасад дома показался мне странно безжизненным – в окне не виднелись собачьи морды. А когда дверь, заскрипев, отворилась, меня окутала тишина, словно тяжелый саван.
Мебель стояла на прежних местах – в углу кровать со скомканными одеялами. Я прошелся по комнате, собирая полупустые пузырьки, баночку с мазью, картонную коробочку с таблетками для Бена – много пользы они ему принесли!
Когда ничего больше не осталось, я медленно оглядел комнатушку. Ведь больше мне здесь не бывать. В дверях я остановился и в последний раз прочел надпись на плакатике, свисавшем с газового рожка над кроватью.
Старики и их любовь к четвероногим друзьям! Мисс Стабс она окутывала тихим сиянием. Мужество и вера этой старушки дарят утешение и надежду. Столько людей писали мне с той же тревогой, которая не оставляла мисс Стабс: «Есть ли у животных душа?». Могу сказать лишь, что я и теперь, как тогда, убежден – ее собаки ушли туда же, куда ушла она. Мучает стариков и другая тревога: что станется с их верными друзьями, если сами они умрут раньше их. Кто за ними присмотрит? Попадут ли они в добрые руки? Я знаю по опыту, что такие старики думают не столько о себе, сколько страдают от мысли, что после их смерти их собаки и кошки будут брошены на произвол судьбы. Страх этот не исчезает, но я убедился, что очень часто он оказывается неосновательным. Мы живем в стране, где ценится сострадание, и сколько в ней таких вот миссис Бродуит!
9. Кланси
Глухое ворчанье, зарождавшееся где-то в самых недрах грудной клетки, зарокотало в моем стетоскопе, и я внезапно с пугающей ясностью осознал, что такого огромного пса мне еще видеть не доводилось. Да, насколько я мог судить по моему довольно бедному опыту, ирландские волкодавы, бесспорно, были выше, а бульмастифы, пожалуй, шире в плечах, но по общим габаритам пальма первенства несомненно принадлежала этому устрашающему колоссу по кличке Кланси.
Самая подходящая кличка для собаки ирландца, а Джо Муллиген был ирландцем до мозга костей, хотя и прожил в Йоркшире не один десяток лет. Джо привел Кланси на дневной прием, и, увидев, как косматый пес бредет, заполняя собой коридор, я припомнил, с каким солидным благодушием он сносил веселую назойливость собак помельче, когда мы встречались на лугах вокруг Дарроуби. Ну, на редкость смирный дружелюбный пес!
И вот теперь в могучей глотке клокотало зловещее ворчанье, словно отдаленная барабанная дробь, раскатывающаяся по подземной пещере. И по мере того как стетоскоп продвигался между ребрами, ворчанье становилось все громче, а губы подергивались над грозными клыками, словно их колебал ветер. Вот тут я и осознал, что не только Кланси – чудовищно крупная собака, но и что я совершенно беззащитен стою перед ним на коленях, и мое правое ухо находится совсем рядом с его пастью.