Собачьи истории
Шрифт:
Две недели прошло без известий о Золотинке, и у меня отлегло от сердца. Приятно было думать, что возможно, она уже обрела дом у хороших людей, которые ее любят.
Но тут звонок сестры Розы положил конец моей эйфории.
– Мистер Хэрриот, проплешины не исчезают. Они разрастаются.
– Да? Где?
– По ногам и по морде.
Призрак, гримасничая и жестикулируя, вырвался из своего заточения.
– Сейчас приеду, – сказал я и по дороге к машине захватил микроскоп.
Золотинка приветствовала меня точно
Притянув Золотинку к себе, я обнюхал проплешины.
Сестра Роза посмотрела на меня с недоумением.
– Что вы делаете?
– Проверяю, есть ли мышиный запах.
– Мышиный запах? И он есть?
– Да.
– А что он означает?
– Паршу.
– Боже мой! – Она прижала ладонь ко рту. – Это же очень плохо, ведь так? – Затем характерным движением расправила плечи. – Ну, с паршой мне уже приходилось иметь дело, и я справлюсь. Серные промывания быстро с ней покончат. Однако могут перезаразиться остальные собаки. Вот в чем беда.
Я опустил Золотинку на землю и выпрямился, испытывая противную слабость.
– Да, но боюсь, сестра Роза, что это гораздо серьезней той парши, о которой вы думаете.
– Хуже? В каком смысле?
– Общая картина указывает на железничную чесотку. Демодекоз.
Она кивнула.
– Я что-то про него слышала. И это много серьезней?
– Да… – Я решил сказать всю правду. – Очень часто демодекоз неизлечим.
– Господи! А мне и в голову не приходило… Она же почти не чесалась, и я была за нее спокойна.
– В том то и дело, сказал я с горечью. – При парше собаки чешутся, не переставая, и мы ее вылечиваем, но демодекоз, с которым мы справиться не можем, их словно бы и не очень беспокоит.
Я уже не мог заклясть призрак. Вот именно, – призрак, ведь кожные болезни всегда были моим пугалом. Сколько прекрасных собак приходилось усыплять после долгого и безрезультатного лечения!
Я достал из багажника микроскоп.
– Но, может быть, я несколько поторопился с выводами. От души надеюсь, что это так. Сейчас проверим.
Я взял переднюю левую ногу Золотники, сдавил пальцами проплешину и поскреб по ней скальпелем. Соскоб я нанес на предметное стекло, добавил несколько капель гидроокиси калия и придавил покровным стеклом.
Пока я ждал, сестра Роза угостила меня чашечкой кофе, а потом я поставил микроскоп так, чтобы на него падало побольше света из кухонного окна, и посмотрел в окуляр. Вот они! Внутри у меня все сжалось – я увидел то, чего не хотел увидеть. Страшная железница – клещ Demodex canis: головка, грудные сегменты с четырьмя парами коротких, словно обрубленных, ножек, длинное сигарообразное брюшко. И если бы только один! Но все поле зрения просто кишело клещами.
– Ничего не поделаешь, сестра Роза, – пробормотал
У нее жалко искривились губы.
– Но… неужели ничего нельзя сделать?
– Можно. И мы попробуем. Сделаем все, что в наших силах. Золотинка того стоит. В любом случае пока особенно не тревожьтесь. Мне несколько раз удавалось излечить демодекоз. Одно средство у меня против него есть. – Я пошел к машине и порылся в багажнике. – Вот оно. «Одилен». – Я показал ей жестянку. – И вот, как его применяют.
Втирать мазь в проплешины было непросто, потому что Золотинка отчаянно виляла хвостом и лизалась. Но наконец я обработал их все и сказал:
– Втирать надо каждый день. Через неделю сообщите мне, что и как. Иногда «Одилен» дает отличные результаты.
Сестра Роза выставила подбородок с решимостью, которая уже спасла стольких собак.
– Конечно, я все сделаю. И уверена, мы ее вылечим. Ведь поражение вроде бы небольшое?
Я промолчал, и она продолжала.
– Но другие собаки? Они не заразятся?
Я покачал головой.
– Как ни странно, демодекозом другие животные заражаются крайне редко. В отличие от парши. Тут вы можете быть спокойны.
– Спасибо и на этом. Но в таком случае, каким образом собака вообще заболевает?
– Точно неизвестно, – ответил я. Мы довольно твердо знаем, что какое-то количество клещей, по-видимому, паразитирует в коже всех собак, но, почему у одних они вызывают болезнь, а у других – нет, пока еще не объяснено. Может быть, тут замешана наследственность – иногда демодекозом заболевают несколько щенков одного помета. Загадочная болезнь.
Я уехал, оставив сестре Розе жестянку с «Одиленом». Оставалось только надеяться, что вопреки моему прошлому опыту дальнейшая судьба Золотинки явится исключением, а не правилом.
Сестра Роза позвонила еще до истечения недели. Она втирает мазь регулярно, но облысение прогрессирует.
Я тотчас поехал к ней, и мои худшие опасения подтвердились, едва я взглянул на морду Золотинки, совсем изуродованную проплешинами. Мне стало особенно больно, когда я вспомнил, какой красавицей увидел ее в первый раз. Хвостом она виляла по-прежнему весело, но от этого становилось только тяжелее на душе.
Я прикинул, какие еще меры можно принять, и сделал ей инъекцию противостафилококковой вакцины, поскольку подкожное поражение стафилококками препятствовало бы выздоровлению. Начал я и курс лечения фаулеровским раствором мышьяка, популярным в ту пору средством от кожных заболеваний.
Миновало десять дней, я вновь начал надеяться на благополучный исход и, когда перед завтраком позвонила сестра Роза, испытал особенно горькое разочарование. Дрогнувшим голосом она сказала:
– Мистер Хэрриот, ей становится все хуже. Ни от чего никакой пользы нет. Я начинаю думать, что…