Собачье счастье

Вульф Изабель

– Для тебя – возможно, но не для меня.

– Но неужели ты не понимаешь, какие неприятности ждут тебя – и меня, – если эта история выплывет на поверхность?

Я кивнула.

– О да. Прекрасно понимаю.

Джимми встал и подошел к окну. Он выглядывал в окно через приоткрытые жалюзи, а я наблюдала за тем, как сокращаются его лицевые мускулы.

– Тебе нужны деньги, Миранда? В этом дело? – тихо спросил он.

– Пытаешься меня оскорбить?

Он повернулся и посмотрел на меня.

– Тогда что тебе нужно? С

какой целью ты снова выволакиваешь все это наружу – без всякой видимой причины, – если не с тем, чтобы попытаться испортить мне жизнь?

– Ты ошибаешься. Я хочу только справедливости для Дэвида. По твоей вине он пережил ужасное потрясение, перевернувшее всю его жизнь. И он не может об этом забыть – его руки служат ему напоминанием.

Возникла мгновенная пауза, во время которой Джимми нервно сглотнул.

– А ты назвала ему мое имя?

Я тянула с ответом, наслаждалась его волнением.

– Назвала? – повторил он.

Джимми посмотрел на меня с негодованием, но при этом едва заметно переступил с ноги на ногу.

– Нет.

По лицу Джимми было видно, что он испытал огромное облегчение.

– Он, конечно, спросил меня, но я решила пока не говорить ему.

– Вот и не говори! Просто помалкивай, как я тебя уже просил.

– Но зато я сказала ему, – тихо продолжала я, – что, хотя я и доставила посылку, у меня не было ни малейшего представления о том, что там находится на самом деле. И это – чистая правда, не так ли?

Снова пауза.

– Да, – сдался Джимми. – Это правда.

Я ощущала вибрации диктофона в моей сумке и молилась, чтобы он работал нормально.

– Ты обманом заставил меня участвовать в преступных действиях, которые могли привести к гибели Дэвида, или его отца, или матери, или брата, и теперь я хочу спросить почему. А если ты откажешься ответить на этот вопрос, то, обещаю тебе, я назову Дэвиду твое имя и скажу, какое положение ты занимаешь. До возвращения твоей секретарши примерно три минуты, так что я предлагаю тебе, Джимми, начать прямо сейчас.

– Прекрати называть меня Джимми – меня зовут Джеймс, – рявкнул он. – И сейчас я позову охрану и прикажу, чтобы тебя вышвырнули отсюда.

– Если ты это сделаешь, я обращусь к прессе.

– Они все равно не смогут этого напечатать.

– Почему?

– Да потому что я вчиню им иск за клевету – вот почему. Я могу это себе позволить, Миранда, и я выиграю.

– Но твоя репутация будет запятнана, Джимми. Ты только представь себе заголовки. Эта история прилипнет к тебе до конца твоих дней.

– Разве твое слово что-то значит рядом с моим? Слово женщины, которая сходила по мне с ума да к тому же в свое время была хорошо известна полиции из-за маленьких приключений под эгидой борьбы за права животных. Тебе никто не поверит, Миранда, – мягко добавил он. – Все кончится тем, что ты испортишь себе репутацию. Кстати, я сохранил все твои письма.

У меня екнуло

сердце.

– От тебя всего можно было ожидать.

– Ну, знаешь ли, я предполагал – и, как выясняется, попал в точку, – что в один прекрасный день ты попробуешь перейти мне дорогу. А эти письма послужат доказательством того, как ты по мне сохла.

– Да. К моему стыду, это так.

– А теперь, когда ты снова встретила меня и узнала, что у меня очень успешная карьера и я очень счастлив в браке, ты задумала мне отомстить. Вот так ты будешь выглядеть, когда мои адвокаты покончат с тобой, – как озлобившаяся покинутая женщина, решившая погубить достойного мужчину.

– Мне все равно, как я буду выглядеть. Мне нужно только одно – правда для Дэвида, и я хочу, чтобы ты объяснил мне причину своего поступка. Если же ты этого не сделаешь, я прямо сейчас позвоню Дэвиду по мобильному телефону и назову ему твое имя. – Я достала телефон из сумки. – Когда он узнает имя своего обидчика, он сможет обратиться в полицию, и ты окажешься в центре судебного процесса, который вызовет огромный интерес в обществе. Дэвид имеет право потребовать у тебя компенсацию за изуродованные руки и вполне может этим правом воспользоваться.

Лицо Джимми стало серым.

– Но ты тоже будешь запятнана, – пробормотал он. – Можешь попрощаться со своей телевизионной карьерой.

– Знаю, но я готова пойти на этот риск.

– Но я так и не пойму, – заныл Джимми, – какого черта тебе взбрело в голову разыскивать этого парня?

– Я тебе уже объяснила: потому что я больше не хотела жить с чувством вины. И если в ближайшие две минуты ты, Джимми, не объяснишь мне, почему покушался на Дерека Уайта, я наберу номер Дэвида.

– Я уже сказал тебе, что меня зовут Джеймс, – прошипел он. – Джеймс Малхолланд – уяснила?

– Извини. Видимо, мне трудно это запомнить, потому что в пору нашего знакомства тебя звали просто Джимми Смит. Более того, ты был борцом за права животных, отвергавшим насилие. Хотя… когда я думаю об этом теперь, я… вспоминаю, что ты говорил. Ты любил повторять, что насилие неприемлемо, поскольку оно «портит репутацию движения», а вовсе не потому, что оно преступно. Но при всем при том я и представить себе не могла, что ты способен на преступление. Может, история с Уайтами была не первой в твоем послужном списке?

– Нет, – мрачно ответил он, снова усаживаясь. – Это случилось впервые.

– Так почему же ты на это пошел? – Я заметила, что у него задергался уголок рта. – Почему ты пытался убить Дерека Уайта?

– Я не пытался его убить, – простонал Джимми, понурив голову. – Я просто, – он пожал плечами, – хотел его слегка… припугнуть. Ведь он так по-свински со мной обошелся…

– Вот как?

– Да, – сердито сказал Джимми. – По-свински. Я поняла, что сейчас наконец узнаю правду, и от этого у меня по спине побежали мурашки.