Собачье дело
Шрифт:
— Я пойду с вами, — решил Слингби. — Нечего время терять. Алан, останешься с Греллем.
Реакция оказалась неожиданно острой — Хамфриз вдруг мертвенно побледнел и закричал:
— Нет! Никуда ты не пойдешь! Я тебя не пущу одного!
Эрик ошарашено попятился.
— Алан, ты чего это?..
— Я пойду с тобой! Один раз ты уже так ушел, я не могу… не хочу, чтобы… Я тебя не пущу одного!
В этот же миг коварно подкравшийся к стажеру Грелль схватил его за локти и ловко вывернул ему руки за спину. Эрик едва успел отдернуть
— Угомонись, — прошипел в ухо юноше Сатклифф.
— Эрик, я не могу… Пусти! Пусти сейчас же! Я пойду с тобой!
Рональд злобно, коротко выругался и отвесил Алану хлесткую пощечину.
— Замолчи!
Стажер затих, даже перестал дергаться в руках Грелля.
— Ни один наставник не возьмет своего подопечного на такое опасное дело, — холодно процедил Нокс. — И будет прав. Имей хоть каплю благодарности!
Эрик исчез от греха подальше вместе с азиатами. Сатклифф выпустил Алана, и юноша обессилено опустился на крышу. Грелль присел на корточки перед Спирсом, которого бережно поддерживала Флер. Запах ее духов подействовал на англичанина, как нашатырь — Спирс открыл глаза.
— Сатклифф, — прерывающимся голосом приказал Уильям, — попробуйте вытащить дротик.
Грелль стянул перчатки, быстро разорвал на шефе пиджак, жилет, рубашку и обвел чуткими пальцами место входа дротика, а затем покачал головой:
— Уилли, если я его выдерну, у тебя рука из сустава выпадет. Не говоря уже о том, что я окончательно разорву суставную сумку. Я понимаю, что приказы ты подписываешь правой рукой, но, знаешь, с двумя руками тебе как-то лучше. Симметрия и все такое.
— Можно попросить о помощи азиатов, — сказала Флер. — Но у них крайне своеобразная медицина. Уилл, ты выдержишь такое, хм… лечение?
— Пока не попробую… все равно не узнаю…
— У меня другой вопрос, — фыркнул Сатклифф. — Этих двоих вообще можно оставлять без присмотра?
Флер подняла колкий, злой взгляд на стажеров.
— А и черт с ними! Если убьются — будут сами виноваты.
— Рон…
— Да присмотрю я за ним, присмотрю, — буркнул Нокс. Вот ведь морока на его голову… Алан, напряженный, как натянутая струна, замер на месте, не отводя глаз от европейского корпуса.
— Проследи, чтоб наша овечка не самоубилась с горя, — посоветовал стажеру Грелль. — И учти — если Эрик с тебя скальп снимет из-за того, что недоглядел, я вмешиваться не буду.
— Спасибо, босс, — с чувством отвечал Рональд.
Все старшие ушли час назад, но утащить Алана с крыши так и не удалось. Рон, не слишком довольный тем, что ему приходится сидеть на газонокосилке и ждать неизвестно чего, все время поглядывал на часы.
— Мне кажется, — наконец сказал он, — что если до сих пор ничего страшного не произошло, то ты можешь уже не волноваться.
Алан
— Только не реви, пожалуйста.
Молчание.
— Извини, что я тебя ударил, но ты затеял истерику в не слишком-то подходящее время.
Горестное молчание.
— Алан, ты меня слышишь?
Хамфриз снял очки и провел рукой по лицу. Рональд сверлил его подозрительным взглядом. Ему не очень хотелось представлять, что с ним сделает Эрик, обнаружив на лице своего стажера следы рыданий. В том, что крайним назначат его, Нокс не сомневался ни на минуту.
— Алан, уверяю тебя, если с ним что-то случиться, что-то фатальное, ты сразу это почувствуешь.
Алан встал и побрел по крыше прочь от Нокса. Рональд вскочил.
— Эй, я бы на твоем месте надел очки! Учитывая, что ты без них ни черта не видишь, то разгуливать по крыше, как слепой крот, несколько чревато, тебе не кажется?
Алан сердито отмахнулся. До Нокса донеслось подавленное всхлипывание.
«Это невыносимо», — подумал Рон. Он им что, бесплатная нянька?! Ему и Грелля за глаза и за уши хватает! А теперь еще и этому сопли вытирай! Оставив газонокосилку, Нокс догнал стремящегося к краю Алана и рывком развернул к себе.
— Дай сюда! — он отнял у Хамфриза очки, протер и надел ему на нос. — Хочешь самоубиться — пойди подразни Цербера, только, ради Бога, записку оставь, что ты это по собственной инициативе сделал. Ну порыдай в конце концов, только умойся потом, чтоб твой собственник мне шею не свернул.
— Рон, ты вообще чувствуешь что-нибудь или нет? — полный страдания взгляд уперся в лицо сатклиффского стажера. — Я не могу больше… Я сейчас с ума сойду! Он… он же…
— Не реви!! — в панике взвыл Рон, чувствуя, что сейчас сам забьется в судорожных конвульсиях. Алан зажал рот ладонью и задрожал.
— Алан, ну скажи ты ему!
— Сказать что? — тускло спросил стажер. — И так все всё видели.
— Ну так чего ты волнуешься?
— А если он не вернется?!!
— Ты почувствуешь.
Хамфриз с вялым удивлением поглядел на Нокса.
— Ты почувствуешь, если с ним что-то случиться. Я почувствовал, когда Грелль чуть в провал не навернулся, — Рона передернуло. — Незабываемые ощущения.
— Прости, со мной трудно, я знаю, — вдруг сказал Алан. — Я все время из-за чего-то дергаюсь. Ничего не могу с собой поделать.
— Закаляй нервную систему. А то долго здесь не протянешь.
Взгляд Алана скользнул за плечо Рональда, и Хамфриз с полукриком-полустоном метнулся мимо Нокса к наставнику. Рону, естественно, не хватило деликатности отвернуться, и он с жадным любопытством уставился на Эрика, который выглядел так, словно им полы вытирали, а пуще того — на Алана, который обвился вокруг наставника, словно вьюн — вокруг шеста.
— О Боже, Эрик, о Боже, вернулся, вернулся, — бессвязно бормотал юноша, цепляясь за наставника.