Со всех лап
Шрифт:
Тренер, Миша, не только оказался одним из лучших мастеров русского рукопашного боя в России, но и стал впоследствии моим добрым мудрым учителем и советчиком на хитросплетениях жизненных троп. Отдельного уважения заслуживала его способность создавать здоровую и доброжелательную обстановку в большом коллективе. В очень разношерстном коллективе с постоянной текучкой.
Я быстро превратилась в матерую сестру полка, оберегаемую своими многочисленными братишками и старшими товарищами. Среди них были и скромные инженеры, и лихие парни из девяностых, и устрашающего вида
А перед началом каждой тренировки мы читали «Отче наш», и я иногда нет-нет да и думала о том, что у страха глаза велики. Неплохо все-таки смотреть дальше первого впечатления, каким бы оно ни было, – кто знает, что кроется вне зоны видимости. Возможно, там тебя ждет большое счастье – нужно просто не забыть вовремя сделать вдох-выдох. И поставить чашку.
Поза ласточки и летающие челюсти
– Опять эта поза ласточки! Ксюша, зачем ты наклоняешься?
Тренер Катя ругалась, держа одной рукой диск, а второй – мою ногу. Рада с другим диском в замешательстве бегала вокруг.
– Корпус ровно! Рука смотрит на цель! Ну вот, опять ты за свое! Ну Ксюшка!
Я уже полгода считала себя звездой дог-фризби, пусть и локально-паркового масштаба. А тут, на другом конце Москвы, меня быстренько низвели до нерадивого дошколенка. Эдакого несмышленыша, пусть и вроде как перспективного. А все потому, что я бросала диск, стоя в странной, непрофессиональной позе – «позе ласточки», наклоняясь вперед и поднимая вверх левую ногу в лучших традициях мирового балета. Да и Раду высылала за диском без обхода, что в мире российского дог-фризби считалось вообще моветоном. И если собака обучилась новому навыку буквально за пару минут, то со мной тренерский состав ждали реальные сложности.
Несмотря на то что меня журили уже больше получаса, я чувствовала себя просто космически счастливой. Вот ведь странности: на рукопашке меня хвалили и всячески пытались приободрить, а я лишь чудом вышла из продолжительного анабиоза. Зато здесь, выслушивая Катину тираду, я пребывала в экстазе – ведь я попала в мир Большого Фризби. Словно выплыла в океан на самодельной лодочке по маленькой, никому не известной речонке. Пусть океан был суров, качал меня на волнах, но чувство большой воды – ни с чем не сравнимое после барахтанья на мелководье.
– Ксюшка, собака у тебя офигенная, талантливая! Она тащит все эти твои непонятные броски! Для шоу-овчарки вообще крутяк. Но с тобой просто поле непаханое. – Катя выглядела не на шутку усталой. – Иди, побросай пока с Сергеем!
Я молча смотрела на нее. Тогда Катя добавила:
– Мне надо отдохнуть, со своей собакой позаниматься уже, вон он у дерева скучает.
Первый раз я испытала возмущение. То есть как: я должна скучно перебрасываться с тем дядькой, когда можно было бы бросать и бросать диск талантливой собаке, чтобы все видели и восхищались? Но дядька, тогда еще только будущий фризби-гуру всея Руси,
– Ксюша, что будешь бросать – Челюсти или Стандарт?
Этот не в меру странный для непосвященного человека вопрос очень быстро стал рядовым вопросом в моей жизни. А тренер Сергей – тем человеком, который буквально вылепил из нас с Радкой чемпионок. Но ладно это – своим примером он возвел нашу и так сильную любовь к фризби в десятую степень.
Иногда мне становится даже страшно от осознания того, как повлиял на мою жизнь диск фризби, этот маленький круглый кусок пластика.
Но пока все эти бесчисленные фризби-истории ждали впереди, а мы перебрасывались оранжевыми челюстями, и в целом мире не могло в тот момент быть ничего прекраснее.
– Запомни, не «кидать тарелку», а «бросать диск». Бро-сать диск! – подытожил тренировку Сергей.
«Вот что значит овчарка!»
Следующим утром, еще под действием вчерашнего фризби-допинга, мы с Радой бодрячком шагали к троллейбусной остановке. С нее начинался наш путь на первое занятие по аджилити – эдакому модному собачьему конкуру, скоростному преодолению препятствий, которого нам с Радкой не хватало для полного спортивного комплекта.
– Девушка, не мучьте собаку!
Оторвав взгляд от окна, я в замешательстве покрутила головой. Рада мирно лежала у меня в ногах. «Наверное, не мне… хотя здесь же нет других собак».
– Девушка! Не мучьте собаку, говорим! – несколько пенсионерок на этот раз приподнялись на своих сиденьях, тем самым лучше обозначая себя. Остальные пассажиры согласно закивали.
Я искренне не понимала, в чем дело. Может, я должна была идти с собакой пешком? Или уступить ей свое место? Или же она слишком худая на взгляд пассажиров? Или?..
– Девушка, давайте, снимайте с нее намордник, мы видим, что собака послушная у вас! – на меня были обращены не на шутку возмущенные взгляды. Я ужасно удивилась, но от греха подальше не стала спорить и послушалась социума. За те годы, что мы ездили с Радой в общественном транспорте, мне предстояло выслушать и увидеть многое. Но в основном, как и сейчас, преобладала одна или другая крайность.
Мы с Радой уже успели познать безнамордниковый дзен, но тут в салон троллейбуса, словно петух в курятник, лихо впорхнул парень-контролер.
– Билет? Угу!
– Билет? Угу!
– Билет? Угу!
Контролер бесстрастно, шаг за шагом, пассажир за пассажиром, продвигался в нашу сторону. Я же безуспешно пыталась отцепить от сумки запутавшийся в длинном ремешке намордник. Перед глазами всплывали страшные картины, как нас высаживают посреди пути и мы не попадаем на нашу самую первую тренировку по аджилити.
Наконец контролер достиг места нашей с Радой дислокации, а именно – высоких сидений в хвосте троллейбуса. Я, не поднимая глаз, отчаянно и вместе с тем безуспешно боролась с ремешком сумки, не чая уже отцепить этот чертов намордник. Хотя, чего уж там, все равно грешок давно зафиксирован, как ни крути. И как ни крути намордник.