Сны
Шрифт:
"Кайф, тыщу лет наверное ничего с фильтром не курил. Кучеряво ты живешь Колька. А вообще и рассказывать то нечего. Как война началась, меня на ускоренные офицерские курсы направили, три месяца и младшой лейтенант. Назначили зам. комбат, потом, когда его под Шантарском убили, получил лейтенанта и батарею в придачу. Вот вроде и все, а у тебя то как, наших хоть кого видел?"
"Да как тебе сказать... Видишь ли, когда заваруха поехала, моего босса, полковника запаса призвали, поставили на генеральскую должность при штабе округа, он всех мужиков с фирмы к себе пристроил
Они прикурили еще по сигарете. Николай замолчал, затем осторожно продолжил:
– "Ты знаешь, Олег, я вчера видел в городе Лену Поздееву".
Лейтенант встрепенулся. К горлу подкатила горечь. Лена...
– "Как она?
Николай замялся.
" Она вышла замуж. Я ее на вокзале видел, вместе с мужем, каким то известным литературоведом. У него бронь, так что в армию его не призвали. Они эвакуировались, сейчас на пути в глубокий тыл. Она ждет ребенка, уже на шестом месяце. Узнала сразу, интересовалась насчет тебя, просила передать привет, если вдруг встречу, как в воду глядела".
Лейтенант судорожно сглотнул слюну, бешеным усилием воли взял себя в руки и как можно скорее постарался перевести разговор в другое русло.
"Слушай, Коль, ты у нас лицо к начальству приближенное. Поделись информацией, что происходит на этом гребаном направлении, растак его. Кто нас атаковать будет, какими силами. А то я у комбрига спрашиваю диспозицию, а он такое ощущение ее и сам не знает. Мямлит, что танки будут, немного пехоты и молчит на все остальные вопросы, как рыба об лед, зараза".
"Ну что я тебе могу сказать. Танки действительно будут. В размере полка средних и что то около роты легких плюс бронетранспортеры." - он заметил выражение шока на лице лейтенанта - "Зато пехоты будет немного, это почти что маршевая колонна бронетехники. Воздушного прикрытия у них не будет, у нас в принципе тоже. Местность здесь для тяжелой техники неблагоприятная, так все легче. Дорогу перекроете и никакой хрен до вас не доберется".
Лейтенант непроизвольно выругался, час от часу не легче.
"Да вы что там в штабе, все с катушек посьезжали?! Нас же разметелят в два счета. Господи, пять орудий, два взвода стройбата и четыре БТРа! Против танкового полка!!! Вы придурки... какие же вы..."
Николай протестующе поднял руку.
"Пойми, Олег. Противник слишком близко, а нам надо успеть эвакуировать центр правительственной связи, администрацию, плюс в городе полно беженцев. Помощи сейчас, сам знаешь, ждать неоткуда, она просто не успеет подойти, да и нет у командования резервов. Вы должны выиграть время! Мы и так сделали для вас все, что возможно. Я понимаю твое состояние, но и ты пойми".
"Коля, давай не надо, я человек военный, мне дали приказ и я обязан в лепешку расшибиться, но его выполнить. Но, боюсь, нас намотают на гусеницы слишком
Он поднялся на ноги, отряхивая афганку от прелой, прошлогодней травы.
"Ну ладно, спасибо за новости, мне пора. Надо проверить позиции. Прощай Коля, передай Лене, если увидишь огромный привет, поздравь с рождением ребенка. Да, еще не забудь, выпей на его крестинах и за меня тоже."
Николай хотел возразить, но передумал и протянул широкую ладонь.
"Ну бывай Олег, может, Бог даст еще свидимся".
"Бывай".
Он еще долго смотрел вслед пылящему прочь старому "рафику", о чем то думал, докуривая последнюю сигарету. В голове почемуто постоянно вертелась странное словосочетание: -"Высшая доблесть". Кружилась голова. Ну неужели все так плохо?
Размышления прервал сержант Вадякин, деликатно кашлянувший сзади.
"Товарищ лейтенант, дозор на связь вышел, передает, что слышен шум тяжелой техники. За ними Бэтра прикатила, они возвращаются. Говорят противник войдет в контакт минут через двадцать."
Похоже, что время разбора полетов подошло к концу. Лейтенант подобрал лежащую на прохладной весенней земле каску и натянув ее поглубже заорал в полный голос:
"Батарея, к бою!"
Вадякин продублировал команду уже на бегу. Солдаты суетились возле орудий, подготавливая их к стрельбе. В окопах явно еще необстрелянного стройбата, возникла и стала нарастать суматоха. Лейтенант ухмыльнулся, видя судорожные попытки их командира навести хоть какой либо порядок, затем переключился на более насущные проблемы.
Поскольку в батарее был некомплект личного состава, на каждую пушку приходилось по три человека. Лейтенант матюгнувшись, с натугой открыл клин затвора и перехватил у заряжающего тяжеленную иглу подкалиберного снаряда. Затвор с лязгом встал на место. Уф.
"Батарея, слушай мою команду! Подпускаем колонну на триста метров и тогда мое орудие бьет по головному танку. Остальные стреляют по номерам. Второе по второму и так далее. Если покажется хвост колонны, то пятое орудие гасит его."
"Господи, неужели это стало для меня настолько естественным. Разве к этому можно привыкнуть? Я уже не верю, что ЭТО может когда-либо закончиться, эта война вечна. И то что было до войны мне снилось, или привиделось, когда я лежал в госпитале. Не было ни любви, ни мира, ничего, а вся жизнь - это постоянные боль и грязь. Устал, боже ж мой, как я устал..." - лейтенант налег грудью на бруствер, пытаясь справиться с внутренней болью.
Что ни говори, а неожиданная встреча со старым другом вопреки ожиданиям принесла ему только новые страдания. Он до боли стиснул бинокль. Не самые подобающие мысли перед боем. Он прекрасно понимал, что танковый полк смешает их с землей, весь вопрос только во времени. Хотя им уже все равно. К заслонам помощь не приходит, заслоны должны выиграть время, а что с ними при этом станет, никого уже никого не волнует, их уже давно списали в неизбежные потери. Высокая тактическая необходимость.