Сны Виртополиса

Ридд Макс

– Потому что во всём мире принят закон о запрете проводить в виртуальном мире больше одного часа в день, и только у нас в Виртополисе ты можешь быть в онлайне пока у тебя хватает денег, – сказал инженер виртуальных миров и будущий учитель Нео, помогая мальчику выбраться из стратолёта.

– А где живут эти пятьдесят миллионов человек?

Инженер широко улыбнулся и показал на бесконечные ряды автомобилей, расходящиеся от подножия башни во все стороны:

– В машинах.

***

С тех пор, как Нео прилетел в этот город, прошло несколько месяцев и с тех

пор у него появились обязанности. Хотя, правильно называть их «возможностями». Здесь и сейчас он получил вызов из одной «капсулы» – так у них было принято называть автомобили, в которых сидят погруженные в иные миры люди. Автоматика определила, что у одного из пассажиров закончились деньги на счетах. Он не способен оплатить дальнейшую подписку на обслуживание его тела, поэтому его нужно вернуть в реальный мир.

По правилам Виртополиса, всех вернувшихся должен встречать человек, чтобы помочь адаптироваться к миру, от которого те отвыкли. Для этого и нужны харонщики, такие как Нео. Им платят за то, что они приводят людей из капсул. За мертвецов платят в десять раз меньше.

Одна проблема – харонщиков слишком много, а выживших людей из капсул – мало.

Нео стоял на машине, буквально в десяти метрах от капсулы, из которой нужно достать человека, когда обнаружил одну проблему – вернее две проблемы: то были харонщики-конкуренты с его участка. Голова одного, мелкого пацана лет двенадцати, мелькала за крышами машин уже в пяти метрах от заветной машины. Вторая, как и Нео, бежала по скользким из-за дождя крышам машин.

Сомалиец достал из-под плаща орудие своих предков – болас. То были три верёвки на одном узле, к концу каждой крепился увесистый камень, но в случае с Нео – он использовал металл и термопасту, которой в городе было в избытке.

Малец раскрутил болас – тот предостерегающе зажужал, разбивая капли дождя. Быстрым движением Нео отправил орудие, целясь в ноги девчонки. Но та успела заметить бросок и перепрыгнула через орудие. Болас ударился о крышу машины и улетел в сторону.

Девчонка тем временем набросилась на мелкого пацана, который уже стоял у заветной машины. Она то ли пыталась выдавить ему глаза, то ли просто била головой о соседнюю машину.

Нео перепрыгивал с машины на машину, вот он уже стоял на той крыше, куда угодил его болас. Он осмотрел землю рядом с машиной и вдруг заметил один торчащий шар – зеркальные элементы поблёскивали в слабом освещении от фонарей.

Сомалиец спрыгнул, схватил болас, поднял его над головой и стал раскручивать. Подойдя ближе к машине, откуда исходил сигнал он увидел картину: девчонка заталкивала тело мелкого пацана под соседнюю машину. Он умер?

– Эй, Бу, замри, – окликнул её Нео. – Этот червяк мой.

Червяками у них было принято называть людей в «капсулах» – тощие и беспомощные, слишком уж они были похожи на подземных жителей.

– Иди нахер, Черныш, – девчонка не помнила имени Нео, поэтому всегда называла его по цвету кожи. – Я не могу купить паёк уже неделю, скоро дерьмо своё буду жрать.

Нео повезло купить паёк вчера, но девчонке по имени

Бу он не верил – у той всегда была заготовлена какая-то пакость.

– Отойди, я не буду повторять, – продолжал наставивать Нео. – Неужели ты хочешь получить этой штуковиной по голове?

Между ними было уже пару шагов.

– Чёрт, Черныш, давай поделим добычу, я правда голодная.

– Не верю ни единому слову, – прошипел сквозь зубы Нео.

Глаза девчонки бешено шевелились в поисках хоть какой-то зацепки, как бы она могла надавать на Нео. И, кажется, она придумала.

– Сзади! Осторожно! – прокричала она, указывая куда-то за спину сомалийца.

– Так я и повёлся на эти… – он не успел договорить, потому что чья-то нога со всей силы ударила его в спину. Нео упал, болас отлетел куда-то далеко. Через него перепрыгнул парень, кто-то из старших.

С трудом Нео поднялся на ноги. Взрослый пацан напрыгнул на Бу и вцепился ей в шею обеими руками. Девушка пыталась кричать. Она била по рукам, но не могла освободиться.

«Нет уж, это никуда не годится», – решил Нео.

Подойдя поближе, он увидел, что девушка уже стала терять сознание. Ничего не говоря, Нео достал из рукава рабочую отвёртку – самую необходимую вещь в работе, ведь ржавые двери в этих развалюхах то и дело заедают. Он всадил отвёртку пацану в подмышку.

Тот вздрогнул, даже не сразу поняв, что произошло. Какое-то время ему хватало сил, чтобы продолжать сжимать горло Бу, но затем он он закашлялся. На подбородке дождь смешивался с кровью.

– Ты чо, бл***, творишь? – удивился парень.

Нео смотрел на него испуганными глазами.

– Я… я… – как ни старался, Нео не мог пробудить в себе льва. Он просто блеял. Храбрости хватило всего на один поступок.

Парень выхватил отвёртку из подмышки, схватил Нео за плащ и принялся наносить сомалийцу удары по всему телу. Методично, как будто гвозди заколачивал.

– На! На! На! – каждый раз, вонзая отвёртку в податливаю плоть сомалийца, повторял взрослый пацан. Остановился он, только когда услыша самый любимый звук для всех харонщиков – звук открывающейся двери капсулы. Нео тоже его услышал, а затем увидел, что Бу, девчонка, которую он пытался спасти от здоровяка, открыла дверь капсулы. Система сразу же отсканировала её лицо, чтобы убедиться, что она действительно харонщик и имеет право тут находиться. Теперь никто не заберёт у неё этого червяка, который сейчас сидел в машине.

Пацан с отвёрткой в руках посмотрел на Бу, потом на Нео, на свою руку с отвёрткой, заплакал. Вокруг уже собирались другие харонщики, все смотрели на человека, который убивал сомалийца. Все знали, что тому угатовано.

Тем временем Бу извлекла из мужчины, который сидел в машите, все трубки, которые поддерживали жизнедеятельность организма, пока сознание было где-то далеко.

Параллельно система заканчивала процесс «возвращения» – по сути человека просто отключают из виртуального мира. Лицо мужчины искривилось. Секунда и глаза открылись. Тело его начало непроизвольно извиваться, биться ногами, агонизировать. Как те черви на асфальте.