Сны ветра
Шрифт:
– А почему бы не снять трубку вообще? – интересуется она.
– Если что-то важное случится, то мне перезвонят или приедут. Ведь если я сбрасываю звонок, значит я дома.
Говорить с ним больше не имеет смысла, ему плевать на ее проблемы. Дох кажется отстраненным и далеким. Возможно, причиной тому служит девушка Элена, которая теперь прочно заняла место в его сердце.
Сославшись на несуществующие дела, Вероника уходит. Она долго бродит по городу. Отыскав, она надолго задерживается у здания университета, где уже завтра ей предстоит начать учебу.
Глава 6
Веронике
– Я тебя раньше не видела.
– Я перевелась из Франкфурта, – отвечает Вероника, согласно легенде.
Лекция не кажется ей утомительной, временами, она слушает ее с большим интересом. Сейчас преподаватель красноречиво рассказывает о гностиках и их роли в общественной жизни в средневековой Европе.
Когда все студенты расходятся, профессор подзывает ее.
– Госпожа Мейер, вы пришли к нам под конец семестра, вам необходимо подтянуть программу до начала следующего. Вот вам список литературы, того, что мы уже изучили.
Список оказывается внушительным, но не это пугает девушку, а сознание того, что подобные списки она получит от каждого преподавателя. Взяв в библиотеке несколько книг, она возвращается домой.
Расположившись за столом в кабинете, она старательно изучает их, изредка делая в тетради пометки. Ее занятие прерывает звонок телефона. Протянув руку, она снимает трубку.
– Вероника Мейер, – представляется она, в качестве телефонного приветствия.
– Птичка! – слышит она знакомый голос отца. – Ты все-таки осталась дома! Почему не поехала со Шнайдером?
– Он мерзкая свинья.
– Ну, свинья, так свинья. Значит, я тоже не еду ни в какой Париж. Тогда завтра буду дома. У нас там все хорошо?
– Все хорошо, как обычно.
– До завтра, Вера!
Не прощаясь, она кладет трубку и возвращается к своему занятию.
После двух пар следующего дня, книг Вероника приносит в три раза больше, чем день назад. Сегодня она впервые увидела связного: это был преподаватель антропологии. Он тоже задержал ее после лекции, и тоже снабдил списком литературы. Никакой информации от министра, девушка сегодня не получила, что ее заметно расстроило.
Дома ее встречает вернувшийся из своей поездки отец. Он помогает занести книги. Расположившись вместе с ней на диване в комнате, определенной под библиотеку, он рассказывает о своей командировке. Вероника лежит на боку, положив голову на его колени и поджав ноги.
– А тебя ведь не было дома все это время? – говорит он, поглаживая ее волосы.
– Не было.
– Где ты была? – Вместо ответа, она показывает ему перстень на своей руке. – «Кровь Сатаны». Я помню этот камень. Мы заказали из него два
– Нашла.
– Нашла?
– Зашла в антикварный магазин, увидела в витрине – это называется нашла.
– Сколько стоил?
– Душу.
– Ты переплатила, Птичка, – усмехается он.
– Я обманула продавца. Он врал мне, что мы отравили друг друга из-за ненависти. Я не верю, что все было так.
– Так, наверное, это и выглядело со стороны.
– Видишь, – указывает она на книги, – я теперь студентка.
– Не рановато ли? До набора еще далеко. Или ты боишься, что не поступишь?
– Нет! Ты не понял, я уже учусь.
– Это как это?
– Я же талантливая.
– Кто бы спорил! Как все-таки такое может быть? Не расскажешь?
– Нет.
– Ладно, тогда не проси помочь тебе разобраться в этих фолиантах.
– Но…
– Не проси!
Ближайшие дни Вероника полностью поглощена учебой. Она читает книгу за книгой, учебник за учебником, чтобы наверстать курс всего семестра. Хотя программа обучения подобрана для нее индивидуально, девушка уже на первой неделе занятий замечает, что у остальных студентов лекций гораздо меньше. То, что в первый день она посетила только одно занятие, было редким случаем везения. Подобное случалось и впоследствии, но очень редко. Она выбивается из сил, спит по два-три часа в сутки, конечно, почти без сновидений. В дополнение ко всем мучениям, ее еще приглашают для серии съемок для патриотического журнала. С этого момента проходит еще чуть больше недели, когда происходит то, к чему все и шло.
В тот день, прослушав лекцию по антропологии, бледная и осунувшаяся Вероника неуверенной походкой бредет к выходу из аудитории. Духота в помещении сводит ее с ума, и она только удивляется, почему никто другой ее не замечает.
– Мейер! – окликает ее преподаватель. – Задержитесь!
Проходя мимо, она облокачивается на его кафедру и останавливается.
– У вас крайне нездоровый вид, – говорит он, наблюдая, как она, пошатываясь, смотрит в сторону уходящих студентов. – Да вы, определенно, больны!
– Мы все больны, – бормочет она.
Наконец, последний студент скрывается за дверью, и преподаватель достает из портфеля конверт.
– Вот, – говорит он, – я должен вам это передать. – Лишь повернув к нему голову, девушка тут же падает без чувств. Первые секунды она еще слышит его встревоженный голос: – Вероника! Вероника Мейер!..
Теперь ее сознание несется в пропасть, подобно падающей звезде. Оно разбивается на миллион сияющих осколков и тает в темноте.
Приходит в себя девушка в помещении, которое сначала принимает за больничную палату. Но присмотревшись, замечает, что в этой палате слишком много шкафов и столиков, а также установлен некий объемный аппарат. Недалеко от ее кровати, лениво облокотившись на письменный стол, сидит медсестра.