Сны Ричарда Блейда

Эта история не входит в каноническое собрание записок о странствиях Ричарда Блейда. Описанные ниже события произошли спустя полтора месяца после того, как Блейд вернулся из своего шестого путешествия в Катраз и за двадцать дней до его седьмого визита в Измерение Икс. Можно подумать, что все случившееся является не более чем фальстартом, неудачным экспериментом, нелепой попыткой лорда Лейтона прорваться к тем мирам, которые сулили наибольшую выгоду проекту. Сам Блейд, однако, не считал данное происшествие неудачным или нелепым. Хотя в тот раз ему не удалось достичь какой-либо реальности Измерения Икс,

и дело ограничилось чистой фантасмагорией, он испытал в иллюзорном мире Двух Галактик не менее сильные переживания, чем в предыдущих странствиях. Он не совершил никакого путешествия — и, в то же время, проделал его; он оставался на месте — и одновременно покрыл многие миллионы миль в межзвездных просторах, сражался с чудовищами, спасал Цивилизацию и защищал Закон. Поэтому данная история по справедливости занимает одно из почетных мест в дневнике Блейда, тогда как лорд Лейтон предал ее полному забвению; его светлость не любил напоминаний о своих неудачах.

К сказанному выше остается добавить немногое. Вопервых, хотя Блейд странствовал несколько дней или даже недель, на Земле, в исследовательском комплексе под Тауэром, прошло не более четверти часа. Во-вторых, нам известно о всех путешествиях Блейда, когда старт бывал успешным, но они далеко не исчерпывают список попыток Лейтона заслать своего гонца куда-либо. Так вот: данное псевдостранствие — первая из таких неудач. Но иногда то, что ученый лорд расценивал как бесплодную и нелепую попытку, для нас представляет не меньший интерес, чем остальные авантюры Вечного Странника.

Дж. Лэрд

Ричард Блейд раздраженно отшвырнул книгу в яркой глянцевитой обложке и уставился в окно, за которым сырой ветер марта гнул голые темные ветви деревьев. Наступал вечер, быстро темнело, но здесь, у камина в его кабинете, было уютно и тепло. Он почти безвылазно сидел дома вторую неделю и читал. Читал всякую галиматью — будь проклят лорд Лейтон и его завиральные идеи!

Бросив тоскливый взгляд на стол, заваленный пухлыми томиками, Блейд протянул руку, поднял с ковра злополучное творение и сморщился. «Галактический Патруль» извещала тисненая золотом надпись, под которой два звездолета сошлись в смертельной схватке. Один, черный и рыбообразный, принадлежал плохим парням из Боскома; другой — серебристая сфера, окруженная голубоватым ореолом, — был, конечно, крейсером непобедимого Патруля. Плохишам-боскомианам явно приходилось туго — сферический корабль поливал их огненными лучами, потоками снарядов, торпед и ракет, оттеснив противника к самому обрезу книжной обложки. Казалось, еще один удар эмиттерных батарей, и черная сигара вывалится за рамку картины, навсегда вычеркнутая из мира Двух Галактик.

Блейд, однако, знал, что это только иллюзия. В следующем томе злодеи из Боскома, придумав новые разрушительные лучи, надерут Галактическому Патрулю уши; Патруль, в свою очередь, ответит супербомбами, аннигиляционными сферами, концентраторами энергии звезд, полициклическими защитными экранами и прочими ужасающими средствами разрушения. Тогда боскомианские парни, прижатые к стене, изобретут гиперпространственный туннель — и все начнется с самого начала. Воистину, автор исчерпал все фантастические виды оружия и способы убийства, включая и гипноз с телепатией!

Но сейчас Ричард Блейд наткнулся на кое-что новенькое, чем, собственно, и был вызван очередной приступ раздражительности: лихие боевики Патруля, взяв на абордаж вражеское судно, рубили его экипаж топорами. Почему?! Их пистолеты и бластеры якобы не действовали, так что пришлось использовать холодное оружие. Пули не пробивали скафандры, смертоносные лучи лазеров не могли их прожечь, но топор… О, топор — совсем другое дело! Бац! — и тело врага развалено от плеча до промежности!

Впрочем, Блейд был уверен, что автору просто захотелось подпустить в свое повествование немного крови. Пули и лучи оставляли слишком маленькие дырки, а ментальные удары и вовсе не уродовали покойников. Топор же позволял расчленить на части и уничтожить коварных злодеев наиболее живописным образом. Да, прекрасное оружие — добрая секира с окованной железом рукоятью!

Снова

отложив книгу, он глубоко задумался. И вспоминалось ему, как топор с хрустом рассекал доспехи и тела бойцов Геторикса — там, во дворе замка Крэгхед, в Альбе; как священный меч Тарна пропел яростную песнь над головой Гутара в питцинских пещерах; как рухнул на песок арены в Териуте гигант-нур, сраженный ударом кистеня… Конечно, он тоже убивал — ради спасения собственной жизни, ради тех, кто доверился ему, кто возлагал надежды на его силу и твердость… Но разве можно забыть мерзкий запах крови, вонь объятой огнем плоти?.. Забыть последний вопль умирающего, его тускнеющие зрачки, с немым укором глядящие на победителя-убийцу?

Да, он убивал, но никогда — никогда! — не устраивал таких вселенских побоищ, как эти… — он потянулся за книгой -… эти ленсмены, космические полицейские и стражи порядка, затопившие кровью обе галактики.

Вздохнув, Блейд снова скользнул взглядом по груде уже прочитанных книг на столе. Нет, некоторые были не так уж плохи. Скажем, история, написанная одной леди, — конечно, американкой, но ирландского происхождения. Там повествовалось о колонизации прекрасной планеты, на которую регулярно сваливались из космоса зловредные твари — не то растения, не то животные. Самые отважные потомки земных колонистов. оседлав разумных огнедышащих драконов, палили тварей огнем в небесах над Первом по пятьдесят лет кряду, а потом два столетия вкушали плоды заслуженной славы. Очень приятный мир… Блейд был бы не прочь посетить его, поглядеть на драконов и познакомиться с местными красавицами, но — увы! — это расходилось с инструкциями Лейтона.

Или, например, вот это— — его взгляд переместился на стопку книжек с мускулистым богатырем на обложке. Этот парень — тоже, кстати, ирландец, -геройствовал на некой искусственной планете, выстроенной в форме пирамиды. Он шатался по своему многоярусному миру, дружил с индейцами и рыцарями, сражался с кентаврами и всякими чудищами, и был весьма доволен жизнью. Приятный спутник для разных веселых авантюр… Но сие тоже не соответствовало полученным предписаниям.

Блейд вернулся к описанию галактического побоища. На этот раз Лейтон хотел отправить его в технологически развитой мир, откуда можно было бы почерпнуть информацию о чем-нибудь полезном — скажем, о принципах межзвездных перелетов, о новых источниках энергии или, на худой конец, о лекарственных препаратах, синтетических материалах, способах связи и тому подобном. На сегодняшний день все научные раритеты проекта «Измерение Икс» заключались в клочке тексиновой ткани, доставленной из Тарна, и странном снадобье, добытом в Берглионе. Блейд мог еще долго шататься наугад по различным реальностям, выхватывая тут и там крупицы знаний; Лейтон же хотел сразу получить все — заслать его туда, где знают ответ на все вопросы.

Эта идея была довольно опасной. Фактически, эксперимент сводился к испытанию новой модели спейсера — прибора, который позволял разведчику послать сигнал домой, после чего его спешно эвакуировали бы из негостеприимного мира. Впервые Блейда оснастили таким устройством перед берглионским вояжем; и тогда же выяснилось, что спейсер, обеспечивая обратную связь странника с компьютером, позволяет в некоторой степени влиять на выбор финишной точки. По возвращении Лейтон клялся, что закроет эту разработку навсегда, ибо непроизвольные мысли Блейда в момент старта являлись чрезвычайно опасными — направляемый ими, он мог очутиться в такой преисподней, перед которой даже ледяные пустыни Берглиона показались бы раем. Однако…

Однако не прошло и двух лет, как старый ученый опять вернулся к этой идее, причем — в наихудшем варианте. Теперь усовершенствованный спейсер нужен был вовсе не для того, чтобы Блейд мог подать сигнал «СОС»; нет, он предназначался для предельного усиления ментальной связи испытателя с машиной именно в миг отправки. Тогда, как полагал Лейтон, подопытный кролик попадет в мир, предельно близкий к тому, который предстал перед его воображением — желательно, в мир звездолетов, бластеров, универсальных роботов, супермощных компьютеров и прочих чудес. Дело оставалось за малым -представить такой мир в момент старта. И, кстати, не вообразить чего-нибудь другого — ужасного, чудовищного и неприятного!