Сны разума
Шрифт:
Зато к тому моменту, когда мы выбрались на более-менее ровную площадку метрах в двадцати от пещеры, в моей голове уже созрело (стресс, как известно, здорово подстегивает мыслительную деятельность) некое понимание ситуации. На подъеме нас не тронули по одной простой причине: время примитивных психологических тестов «убей себя или товарища» закончилось.
Понятия не имею, что там наши таинственные экспериментаторы наэкспериментировали, но теперь нам наверняка приготовили нечто куда более изощренное.
Вот, например, как… Я замер…
…Нет,
Но в момент приема-передачи данных или реактивации, когда тонко вибрирует прилепленная над ухом пластинка мнемоприемника, а под черепной коробкой вдруг оживает, неприятно пульсируя, нечто абсолютно чуждое, попавшее в мозг лишь волей флотских нейрохирургов – брр, гадость какая!..
Хотя, наверное, все от самого человека да от его отношения зависит – Гвоздь вон никаких неудобств не испытывает, скорее наоборот. В смысле, что неудобство взводному «компьютерному маньяку» доставляет как раз отсутствие активности привычного «девайса». Ну а Короткову так и вовсе глубоко пофиг: есть мнемоконтакт – здорово, нет его – тоже неплохо.
На этом отвлеченные размышления Даниила, помогавшие скрасить однообразную дорогу, сошли на нет. Перевалив усеянный камнями гребень, идущий вместе с ефрейтором во второй боевой паре сержант понял, что подъем закончился. Впереди расстилалась относительно ровная площадка, скорее даже терраса, с одной стороны переходящая в только что пройденный склон, с другой упирающаяся в многометровую базальтовую стену, рассеченную горизонтальным зевом пещеры.
Сделав Короткову знак оставаться на месте и кивнув опередившим их Коле с Вадимом, Баков скрылся под сводом грота, с интересом осматриваясь. В конце концов, когда еще удастся побывать на легендарной прародине человечества?! Если вообще удастся. Да ему уже сейчас вся рота вместе с капитаном Марковым обзавидуется: виданное ли дело, за просто так посетить саму Землю? Туристические туры сюда стоят примерно столько, сколько он получает по контракту за год службы, а лететь «дикарем» – еще дороже. Плюс – почти неделя за свой счет в орбитальном карантинном комплексе… Экологический заповедник, что ни говори! Эх и почему его прадедушка решил эмигрировать?..
Где-то под черепной коробкой, ощущаемый на самом пределе чувствительности, пробежал щекотный холодок. Сержант, уже успевший отойти от входа метров на десять, привычно передернул плечами, прогоняя с кожи противные «мурашки» – обычную реакцию на реактивацию нейрочипа. Вот радость-то подвалила! И нескольких часов не прошло, как мнемосвязь соизволила восстановиться! Ну и что, интересно, нам теперь сообщат?..
В следующий миг Баков понял, что происходит.
Точнее, понял, что происходит нечто, что НЕ МОЖЕТ произойти НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ! Здесь, на Земле, их чипы просто не могут работать!
Стремительно повернувшись, Даниил бросился обратно,
Нет, сержант Даниил Баков вовсе не был провидцем и не умел предсказывать будущее.
Просто он внезапно осознал, что неподвластный инопланетной воле человеческий разум тем не менее НЕ СУМЕЕТ воспротивиться отданному нейрочипом приказу; что несколько секунд спустя люди станут заложниками крошечного кусочка металлокремния.
Но помешать этому он все равно уже не успевал.
Разве что только попытаться, сделав то единственное, что было в его силах.
О себе он в этот момент не думал вовсе…
– Ты чего?! – Полковник ощутимо ткнул меня в бок. – Снова, да? ЧТО?!
Я перевел на него невидящий взгляд, мысленно моля Бога лишь об одном: чтобы между моим очередным видением и его реализацией осталось хотя бы несколько секунд.
Оттолкнув контрразведчика – на объяснения не было времени, – я бросился к застывшему неподалеку от входа в грот ефрейтору, уже начавшему разворачиваться в нашу сторону, медленно поднимая винтовку. Мне казалось, я даже слышу писк датчика вставшей на боевой заряд батареи. Сейчас он коснется пальцем спускового крючка и…
…Ну же, девочка, пусть мы с полковником не ошиблись насчет тебя! Пусть ячитаюименноТВОЙразум! Даймнеещепарусекунд, всегокаких-топарупаршивыхсекунд!!! – Кажется, я даже прокричал (или все-таки нет?) это вслух, а вовсе не про себя, как собирался.
– Петрович, Коля! Баков и Гвоздь – ваши! – А вот это я уже точно проорал, срывая и без того посаженные курением голосовые связки. – Только не насмерть!!!
Вывернувшийся откуда-то из-за спины автомат, болезненно врезав меня по локтю, скользнул под руку. Пальцы ощутили прохладу пластиковой рукояти, в ушах эхом прозвучало полковничье «разрешаю снять с предохранителя». Значит, достаточно просто нажать на спуск. Просто нажать – и все. Лишь бы не попасть в голову…
И в этот миг все вдруг закончилось. Само.
В последнюю секунду я успел дернуть стволом в сторону, убирая палец со спуска. Скраденная глушителем очередь прошлась, срубая ветки, по кронам деревьев, горячие гильзы веером ушли куда-то вбок. За спиной кто-то сдавленно пыхтел, шурша выстилавшими площадку камнями, однако ефрейтор уже растерянно опустил кургузый ствол штурмовой винтовки, ошарашенно моргая и тряся головой.
Застывший у него за спиной Коля оружия, наоборот, не опустил, и я неожиданно понял, что мои выстрелы все равно бы не понадобились: ствол капитанской «Грозы» смотрел в ничем не защищенный затылок ефрейтора. А укрывшийся за базальтовой глыбой Вадим выцеливал темный зев пещеры, в которой перед тем скрылся Баков.