Сны и башни

Царенко Тимофей Петрович

– Поступи ты иначе – и все бы тут умерли через неделю. Тут даже трава умерла бы. И воздух. Жизнь в этом месте – твоя добрая воля. Такие поступки всегда назывались хорошими.

– Можете считать как вам угодно, – Ричард отвернулся, но его выдали уголки губ. Он с трудом прятал улыбку.

А Большой каменный Гаплык праздновал. Селяне стучались яйцами, выбирая самого крепкого Ирвина. С разных концов деревни неслась музыка. Ночью зажглись костры и вокруг них молодёжь закружила хороводы. Даже Ричарда увлек этот танец и он кружился, касаясь руками людей, которых сегодня

он не обрек на смерть.

– Я думала, ты останешься до дня благословения. Зачем вообще приезжать сюда на праздник? На мертвяка смотреть? – в голосе девушки звучала горечь.

– Увы, это моя служба. У людей государевых нет своих желаний, нас ведет воля империи. Завтра утром я уеду.

– Хотя бы на день… – девушка игриво пробежала пальцами по прессу и скользнула ладонью ниже.

– Поверьте, мадам, настоящим благословением для этой земли будет тот факт, что я уберусь от нее как можно дальше, – Гринривер скривил губы в злой гримасе. А потом навалился на партнершу. Впереди была еще добрая половина ночи.

Утром приятели отбыли в столицу на карете, в компании похмельного кучера.

Новость, которую поведал ныне снова покойный Ирвин за малым не вызвала у Гринривера панику. Рей переживал чуть меньше, но тоже пребывал в самом мрачном расположении духа.

В столицу они прибыли через трое суток.

– Что за чепуху вы мне несете? Вы снова перебрали алхимических наркотиков? – Ульрих зло посмотрел на Гринривера и Салеха. Те ошарашенно молчали. – Я поднял свои дневники за тот период. Малышка Анна приглянулась Витольду на одном из приемов. А более именитых пар для принца на тот момент не оказалось. Я не стал возражать. А тут вы двое приходите и заявляете, что мертвяк из деревни Большой Гаплык помнит, что там была башня? Пошли вон! Чтобы вас в день церемонии не было в городе! – Первый император хлопнул ладонью по столу. А потом невидимая сила выкинула визитеров в коридор.

– Знаешь, Ричард, а вот теперь мне действительно страшно, – Салех помял отбитый бок. Голос бывшего лейтенанта звучал предельно серьезно. – Что будем делать?

– Поступать по инструкции. Напомните, где тут контрразведка располагалась?

Джимми изменился. Раньше он жил в мальчике с каштановыми волосами и серыми глазами. Сейчас жертве было на пару лет меньше, волосы золотистые, глаза голубые.

Только вот очень нездешне смотрели эти глаза. Сейчас Джимми и не думал притворяться.

– Ричард, вас извиняет лишь отсутствие опыта. Своих сотрудников за подобный провал я бы развоплотил. А теперь подумайте, в чем именно вы предлагаете поклясться? Сформулируйте простыми словами, – теперь компаньонов отчитывал контрразведчик.

В ответ воцарилось молчание. Потому что и Ричард, и Рей могли поклясться в том, что слышали, как оживший мертвяк поведал им удивительную историю.

Мертвяк, к слову, все так же мертв. И, значит, допросить его нет никакой возможности. Притом, что молодые люди даже взяли кровь этого Ирвина. Проблема в том, что эту кровь они законсервировали для того, чтобы убить владельца на расстоянии. Консервация сделала невозможным призвать по ней духа владельца для допроса.

– Вы

могли притащить сюда этого Ирвина. Но вы его убили.

– Две сотни проклятий. Там же вообще ничего живого не останется, – Рей решил вступиться за компаньона, который уже успел объявить смерть проклятого своим решением.

– Невовремя вы решили проявить милосердие, – Джимми вздохнул.

– И что нам теперь делать? – что Рей, что Ричард стояли одинаково шокированные. Говорили они тоже хором.

– Арендуйте дирижабль и выметайтесь из столицы на все четыре стороны. В день свадьбы я дам приказ стрелять в вас на поражение, если вы окажетесь в черте города. Господа, если бы не эта нелепая история о том, как Ричард пожалел людей, я бы даже вам поверил. Но сейчас я соглашусь с Ульрихом. Гринривер спятил, а заодно и тебя, Рей, убедил в своем бреде.

– Но мы это… – Салех попытался спорить.

Но Джимми гостеприимства проявил ещё меньше, чем Ульрих.

– Ну, он хотя бы окно распахнул предварительно. И на том спасибо, – Рей с трудом встал на четвереньки.

– Если так происходит всегда, то я понимаю, почему люди совершают так мало по-настоящему хороших поступков. Я уже дважды пожалел о том, что не вытащил Ирвина с того чертова склепа! – Гринривер утер разбитый нос платком.

– Зато спишь ночами спокойно, – Рей горестно вздохнул.

– У меня такое странное чувство, словно кто-то с нами играет. Этот кто-то виртуозно подчищает концы. Он словно живёт в чужих головах. Подменяет их мотивы. Мистер Салех, скажите, в той деревушке, в первый день, зачем вы мной манипулировали? Когда заставили меня самостоятельно застелить постель?

– Да как-то оно само… – Рей пожал плечами.

– Такое ощущение что этот неизвестный кто-то знает, что у меня в голове. Но ничего не может сделать. Меняет других людей вокруг меня, – Ричард задрал подбородок и с ненавистью уставился на оконный проем, из которого он вылетел. – Пойдемте, надеюсь, великий прокуратор в столице.

Маркиз Клаус Морцех, великий прокуратор, в столице оказался. Но лично встречаться с компаньонами он не стал. Он зачаровал зеркало у себя в кабинете.

– Джентльмены, при всем моем уважении, ваш взгляд на ситуацию я разделить не могу. Я осмотрел бедную девушку. В ней нет зла. За ее душой нет никаких долгов. Телом она чиста и готова к деторождению. Ни чары, ни клятвы не исказили ее душу. Даю вам слово, вам не о чем беспокоиться! – Рей и Ричард таращились на Морцеха так, словно тот перед ними разделся и стал танцевать.

– А то, что мы слышали от того мертвяка, от Ирвина? По-вашему, нам все привиделось? – Рей первым обрел дар речи.

– Вполне могло, – Клаус пожал плечами. – Я знаю, в каком состоянии вы иногда бываете. Ваша способность, Ричард, защищает вас от внешнего воздействия. Но вы вполне себе можете галлюцинировать, если употребите соответствующие составы. Так что, джентльмены, дам добрый совет. Уезжайте из города. Вы в немилости. Честь имею.

Зеркало погасло. Ричард изучил свою ладонь, кожа на которой постарела и покрылась пигментными пятнами, и тяжело вздохнул.