Сны Эстер
Шрифт:
— Да.
— И что думаешь?
Эстер снова замялась.
— Не знаю, почему меня должен касаться этот вопрос, — наконец ответила она. — Если Вам будет удобно, то почему нет? Мне-то без разницы.
Наёши в ответ кивнула.
— Тогда, как только они там всё доделают, можешь переносить вещи. Я уже попросила молодых людей помочь отнести туда ещё одну кровать, так что на этот счёт не беспокойся.
Эстер механически кивнула. Старушка снова улыбнулась и пошла по лестнице вниз.
— А Вы сейчас куда? — почему-то спохватившись, спросила Эстер.
— Нужно встретиться с одним нужным человеком. Хочешь пойти со мной?
— Если я Вам пригожусь, то да.
Наёши удовлетворённо рассмеялась.
— Я
***
Здесь было пыльно и ветрено. Он было по привычке закутался плотнее в одежду, но быстро вспомнил, что здесь это бесполезно. Здесь даже нет неба. Только облака пепла и огненные всполохи от чьих-то измятых крыльев совсем рядом… Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. Песок звенел и скрёб о зеркала, ещё больше искажая дрожащие блики и отражения в глубине тёмного стекла.
— Ты не можешь требовать от меня б'oльшего… — как мантру совсем тихо сквозь зубы повторил он, закрывая от отчаяния глаза.
Она не появлялась. Она снова пропала. Ему надоели недосказанность, молчание, её манера уходить, когда ей этого захочется, её игры и это отношение к нему, как будто он совсем ничего не значил. Он отдал ей всё и справедливо, как ему казалось, ждал от неё хотя бы чего-то кроме упрёков, поучений и насмешек. Она же ждала смирения. Но он уже не знал, насколько сильно надо перед ней смириться, чтобы она хотя бы выслушала его хоть раз до конца, без гнева и побегов от него в темноту. На этот раз он не стал уходить, стоило ей пропасть. Ашлат кружился рядом, но не заходил в центр стеклянного лабиринта, лишь иногда поднимаясь над его стенами, чтобы взглянуть через горящие глазницы черепа на поднимающийся пыльный смерч.
— Может, ты наконец займёшься делом?!
Он поднял на неё взгляд. Ветер рванулся с новой силой, стоило ему столкнуться с богиней лицом к лицу. Её глаза светились слепящим фиолетовым в нескольких сантиметрах от его глаз, но он не зажмурился и не отвёл взгляда, дерзко оставшись на месте и даже не моргнув. От её сияющей синей кожи пахло раскалённым металлом, а чёрные волосы извивались в потоках воздуха, как живые и злобные змеи. Он видел, как вздымается её грудь и перекатываются от напряжения и злобы мышцы на нахмуренном лице и сильных плечах, слышал, как сжимают со скрежетом песок её звериные лапы, чувствовал, как гудит от красно-фиолетовых всполохов за её спиной воздух.
И наконец от бессилия и страха опустил взгляд.
Ашаке отстранилась. Её человеческий торс вскинулся обратно, когда она выпрямилась, расправляя готовое к прыжку гибкое чёрное львиное тело с когтистыми крыльями вместо передних лап, и села на песок, сложив расправленный птичий хвост.
— Мы закончили разговор, — строго напомнила она. — Уходи.
— Не оставляй меня, когда я уже так близко.
— Ты думаешь, что не справишься сам?
— Я узнал кое-что. Я хотел предупредить и спросить совета. Но ты не стала меня слушать.
— Ты действительно думаешь, что я сама чего-то не знаю?!
— Ты могла меня предупредить! — снова вскинулся он, теряя контроль.
Она двигалась слишком быстро. Лицо обожгла пощёчина, но не успел он даже как-то на это отреагировать, как оказался сбит с ног, и сильные когти прижали его к земле, лишь чудом не пронзив плечи насквозь. У шеи тут же оказалось лезвие искрящейся зелёно-фиолетовыми искрами алебарды.
— Не смей. Со мной. Так. Разговаривать! — рявкнула Ашаке, сильнее сжимая когти и почти касаясь острым навершием его шеи; кожу обожгло уже только от близости металла.
Он замер, не зная, что делать. Он огрызался и раньше, но она всё время терпела. Богиня, не дождавшись реакции, снова отскочила в сторону, не сводя с него взгляда.
— Кое-кто сам не так давно просил в нём не сомневаться, нет?! — гневно продолжила она, обходя его по кругу. —
Ветер продолжал поднимать всё больше песка с пеплом. Они были в самой середине воронки смерча.
— Я продолжаю таскаться за тобой только потому, что ты уже в полушаге от цели. Тебе осталось сделать лишь пару движений, в то время как кому-то ещё придётся проходить всё заново! — продолжала Ашаке. — Ты всего лишь удачно подвернулся мне, и всё! И если ты думаешь, что я не трону тебя из уважения к целям, оставленным для нас высшим разумом, то ты ошибаешься: мне смертельно надоели вы все, как явление, и лишь милосердие и вера в вас Сольмен да эта пресловутая Стена держат меня от опрокидывания на вас всех кар небесных! Вы все лишь жалкие неблагодарные создания, паразиты, не умеющие остановиться в своём тщеславии! Я согласилась помогать тебе не из веры в человечество, не из желания снова дать вам то, чего вы оказались недостойны. И тебе следует почаще думать именно об этом, помимо того, чем ты прямо сейчас по идее должен заниматься и вместо чего продолжаешь бесполезно торчать здесь, лишь раздражая меня!
Она снова возникла над ним, едва не коснувшись своим лицом его лица.
— Ты уйдёшь отсюда живым только потому что у меня сейчас нет желания марать руки и срывать почти законченный план! — гневно прошипела Ашаке, проводя рукой с острыми когтями вместо ногтей по его щеке; он невольно зажмурился, когда её пальцы оказались совсем близко к его глазам. — Но я больше не могу обещать, что смогу тебя терпеть и дальше. Я очень надеюсь, что такого больше не повторится и мы спокойно закончим наши отношения, добившись каждый своего. Так что постарайся больше меня не бесить.
Её рука скользнула вниз и длинные пальцы вдруг сомкнулись вокруг его шеи, обжигая холодом и ядовитой злобой. Он было вскинул руки, чтобы схватить её за запястье, но богиня вдруг сильным толчком утопила его в расступившемся чёрном песке и отпустила, оставив падать вниз сквозь чёрный вихрь и стеклянные коридоры вместе с ливнем из мертвых тел лёгких белых мотыльков.
***
Наёши отправила её домой вперёд себя. Обосновала это старушка желанием отдохнуть от дневного зноя и подышать свежим воздухом, что едва появился с наступлением вечера. Эстер не стала возражать: Наёши попросила оставить её одну слишком убедительно. До этого они и так прекрасно пообщались, женщина охотно отвечала на все вопросы любопытной девушки в красках описывала события своей, как оказалось, интересной жизни. Так Эстер узнала, что Наёши вообще-то шаманка, и зовут её на самом деле Эльза Конон, что она участвовала не в одной диверсии в гражданских войнах, что долгое время скрывалась вообще в другой стране, пока не были объявлены амнистия и реабилитация для всех, кто встал в своё время под знамёна Редрейвика Талаада. Наёши поделилась с ней и своим огорчением, что ей не удалось лично пообщаться с так заинтересовавшим её, но так неудачно съехавшим соседом, и Эстер даже задумалась, а не сбежал ли он вообще от старушки. Версия казалась очень глупой, но девушка уже не знала, где искать причины. Встречались же они с таким же фанатичным любителем истории, как и шаманка. Правда, интересовал Наёши больше не сам он, а его коллекция писем и летописей, которую он с удовольствием предоставил им в обмен на её пополнение: с собой у старушки нашлись ещё несколько личных писем участников интересующих его событий и пара самых настоящих полевых карт. А ещё она пообещала восторжённому коллекционеру указать его имя среди благодарностей в итоговом труде. Судя по его реакции, Эстер сделала вывод, что одного этого уже было бы достаточно для того, чтобы он пустил их в свои хранилища.