Сны Антарктиды

Кузнецова Нина Вячеславовна

– Кто знает немецкий? – спросил я.

– Есть такие, – важно ответил профессор, уже забирая книжицу из моих рук.

Нагулянный за день аппетит давно пропал, мы опустились на свои подстилки вокруг костра и принялись слушать.

Профессор достал трубку, набил табаком и только после того, как выпустил несколько колец, начал переводить написанное:

– Дата – девятнадцатое сентября две тысячи девятнадцатого года…

– Та к это же около двух месяцев тому назад! – присвистнул Юрик.

– Непонятно, отчего он не дождался лета, а

отправился покорять остров в начале весны, – выразил недоумение профессор и продолжил читать дневник немца: – Сегодня мы летим к нашей мечте и самому таинственному из островов Атлантики – острову Буве. К сожалению, Генрих не сможет составить мне компанию, ибо шанс предоставляется мне одному. Ведь кто-то должен будет увести мой самолёт с места высадки, чтобы затем забрать меня, когда задуманное мною будет исполнено. Сегодня, уже днём, я ступлю на ту самую гору и, возможно, смогу отыскать на её склоне ледяной дворец! С ума можно сойти! Главное, чтобы парашют сработал как всегда. Это будет мой шестнадцатый прыжок… Далее – чистая бумага и ни одной записи.

– Выходит, немец попал на Буве с воздуха! – восхищённо воскликнула Стелла.

– Очевидно, он неудачно приземлился, раз его вещи оказались нетронутыми. Даже все консервы целы, спасибо ему за это большое, – снова отозвался я.

– Значит, он сам со своим парашютом должен быть недалеко – в радиусе не более чем в несколько метров. Давайте искать бедолагу! – скомандовал капитан.

Вертолёты всё не появлялись, и мы решили поискать останки немецкого туриста или какие-то следы, пока нас не подобрали спасатели.

Мы разбрелись в разные стороны и принялись прочёсывать горный склон, но немца могло прилично завалить снегом, хотя мы пытались взрыхлять сугробы на нашем пути.

Но никто и ничто не попадалось – лишь чистый белый снег да льдины, как куски рафинада, блестевшие на морозном солнышке. Капитан вновь прилип к биноклю, на сей раз выражение его лица сделалось скорбным. Не сразу он огласил причину.

– Должен вас огорчить, дорогие мои. Я видел, как только что два вертолёта совершили посадку на палубу прибывшего корабля.

– Так, может быть, это всего лишь передышка? И они назавтра продолжат поиски?

– Седьмое чувство мне подсказывает, что не будет поисков. Они решили, что мы погибли. Ведь наше спасение – самое настоящее чудо. Не так ли?

Сложно передать те чувства, которые мы испытали в эту минуту. Но внутри всё равно теплилась надежда. Наверное, так срабатывает самозащита людского организма: даже в крайней опасности и безвыходности человек надеется на чудо. Поэтому нам ничего не оставалось, как ждать завтрашнего дня и надеяться. Хотя энтузиазма заметно поубавилось, мы всё равно продолжили поиски парашютиста.

Уже ближе к вечеру раздался сочный бас профессора Леонида Павловича:

– Скорее сюда – я обнаружил его!

Мы устремились к утёсу, на котором стоял наш коллега. Он держал в руках нечто жёлтое, внушительных размеров. Это был парашют, на котором сюда был заброшен

немецкий путешественник-одиночка… Тело так и не нашлось, с какой бы тщательностью мы ни пытались его обнаружить.

– Но ведь за немцем должен был прилететь самолёт – судя по всему, его личный, с лётчиком Генрихом. Он и мог забрать тело, – высказался профессор.

– Это не совсем правдоподобная версия, – вступил в разговор капитан. – А вам не пришло в голову, отчего этот Ганс, или как там его, изначально не запланировал попасть на остров с приятелем на том же самолёте, а зачем-то был сброшен на парашюте? Мне кажется, он знал больше нас. Он же планировал улететь отсюда с Генрихом, но только после какой-то важной миссии…

– А что за ледяной дворец, про который писал этот немец? – недоумённо спросила Стелла.

Конечно, никто не смог ей ответить, ибо мы и сами терялись в догадках.

Наконец мы собрались на ужин, не переставая нахваливать предусмотрительность немецкого коллеги, так щедро о нас позаботившегося. Возможно, эти наши шутки кого-то и покоробят, но никто не поймёт человека, оказавшегося вдали от родины и привычной среды, к тому же попавшего в условия, полные опасностей, на необитаемый остров, откуда пропадают люди, пока он не окажется в аналогичном положении.

Юмор стал нашим внешним спасением, никто не хотел показывать весь тот ужас, что творился у каждого внутри. Держались мы на удивление стойко, включая нашу единственную женщину.

После ужина мы тщательно изучили все вещи в рюкзаке, обнаружив небольшой радиоприёмник, который чудесным образом включился. Мы принялись его настраивать, но ничего, кроме свиста и помех, поймать не сумели. По-другому и быть не могло – удалённость острова от материков была нам известна. Все нужные для нас вещи мы распределили между собой, развесив их сушиться. Для этого снова развели потухший костёр, решив заночевать на этой удобной площадке, чтобы утром отправиться покорять снежную вершину.

Почти всю ночь я не смог сомкнуть глаз: сказалось и перевозбуждение от событий прошедшего дня, меня не покидала тревога перед разгадкой тайны, которая находилась совсем близко. Я чувствовал её дыхание, как ощущает боец дыхание смерти перед роковым сражением. Эти сигналы тревоги словно шли от горной серебристой вершины, и казалось, что её молчаливый чёрный силуэт на фоне синего ясного неба с чёткими алмазинками Южного Креста замышлял свой коварный план, пока мы дремали или просто отдыхали вблизи костра. Крепко заснуть в этих суровых условиях не удавалось никому, в основном ворочались в своих спальных мешках или то и дело вставали, чтобы погреть руки у огня. Я пытался вычислить реальные перспективы нашего путешествия со всеми возможными трудностями и сюрпризами, но то, с чем нам предстояло столкнуться, мне бы не приснилось даже в самом фантастическом, запутанном ночном кошмаре. Но не буду забегать вперёд, а расскажу о событиях следующего, уже третьего, дня на острове в хронологическом порядке.