Сновидения

Яркая Дэйзи

Едва уловимый холодок коснулся моей щеки, словно поглаживание чьей-то руки, и я на короткий миг нахмурила брови.

— Ты мне нравишься, — эхом раздался таинственный женский шёпот, пробиваясь сквозь тяжёлую мглу ярким маятником. — Позаботься о Кёджуро. — Ветерок ласково скользнул по моему лицу и опустился на плечи, будто нечто осторожно меня приобняло. — И… береги себя, Мэй, — добавил голос перед тем, как меня затянула мистическая бессознательность.

«Постой, кто же ты? — хотела воскликнуть я, но из уст вырвалось только неразборчивое бормотание. — Останься со мной, — с надеждой подумала я, поддаваясь напору накатившей слабости».

?????

Таинственные

грёзы вновь увлекли меня в свои холодные объятия.

Блеск утреннего солнца неожиданно сменился неярким светом одинокой луны, сверкающей вместе с хороводом звёзд на тёмно-синем небосклоне. Стройные ряды цветущих лип богато раскинули свои ветви, тянущиеся танцем ввысь. Шелестели листья пахучего шиповника и шуршала от невесомых шагов высокая, колючая трава, сквозь которую пробивались маленькие шапки ромашек. В зелени молодой вишни лениво стрекотали насекомые, а воздух звенел запахом хвойного леса, окружившего меня полукругом. Я примяла прохладную траву босыми ногами, сверкающую ночным заморозком, и прикрыла глаза, словно нежилась под полуденным солнцем. Неожиданно по воздуху пронёсся слабый звук, похожий на мелодию, и я быстро обернулась. Напротив меня, среди небольшой поляны, освещённой голубым светом, стояла молодая женщина, в лице которой я узнала ту, кого называл призрак дьяволицы Фудзико.

— Теперь всё закончилось? — спросила я вдруг и заглянула в глаза божеству из страшных сказок.

— Для нас — да, — промолвила она, ласково понизив голос. За её спиной появились образы незнакомых девушек, одетые в белые рубахи с широкими рукавами и алые брючные юбки.

«Одежда жриц!» — Взглянула я на незнакомок украдкой. Они подняли разом глаза и посмотрели печально, из-за чего всё внутри меня необъяснимо дрогнуло.

— Но не для тебя, — начала одна из жриц, а после все разом разинули рты и заговорили горько в унисон. — Ты в большой опасности, дитя. — Причудливый свет, возникший из ниоткуда, узорчатыми пятнами мелькал по их лицам, словно нечто невидимое зажгло восковую свечу и баловалось ею. — В опасности, в опасности… — Их уста исказились кривыми улыбками. Поднялся упорный холодный ветер, опасно качнув верхушки деревьев. Луну и звёзды на короткий миг заволокли тучи, и я ощутила, как дождевые капли морозом прокатились по моим щекам и шее. Маленький отголосок страха сверкнул в душе язычком пламени, который с каждым вздохом трещал всё громче и разрастался сильнее, вырисовываясь на моём лице мрачной гримасой.

— Мне жаль, что тебе придётся нести на себе это бремя. — Взгляд Фудзико становился тусклее и тусклее. Вокруг нас всё окончательно стемнело, и только зловещие лица жриц, мелькающие могильным светом, оставались различимыми.

«О чём они? — зашептала отчаянно я в мыслях. — Неужели всё, что я делала, оказалось бессмысленно?»

— Не верь истории, которую знаешь, — отозвалась Фудзико зловещим, неживым голосом. — Не верь, не верь… Они скрыли её, — вмиг смолкла она, склонив неестественно голову, словно неживая кукла. И посмотрела на меня холодным, стеклянным взглядом, тяжесть которого вмиг выбила из меня все чувства.

— Кого скрыли? — на одном дыхании проговорила я, и всё вокруг мрачно взвыло.

— Моё дитя… — Всё внутри меня стремительно похолодело. — Моя девочка выжила, они спрятали её, спасли… Забрали… — с трудом бормотала женщина.

«Только ли из-за даров богини Мать была так одержима жрицами? А, может, не всё так просто, как кажется?» —

страшная догадка осенила меня, и я стремительно побледнела в лице, качнувшись в сторону.

— Все жрицы обрекли себя по моей просьбе на вечное проклятие в лице беспокойной души Аяме, — медленно продолжила женщина. Моё сердце обожгло ядовитое чувство несправедливости, голова гудела из-за мрачных и удушающих мыслей.

«Почему из-за каких-то людей, живущих много лет назад, страдали невинные души? — Во мне взбушевался гневный протест. — Никто не заслуживал подобной участи. — Я вмиг ощутила себя обиженной и оскорблённой, и эти чувства оказались во мне сильнее страха».

Раздражение захлестнуло меня с головой, и я стремительно направилась к Фудзико, вскипевшая яростью и болью. Быстро замахнулась ладонью и обожгла щёку богини звонкой пощёчиной, от которой женщина безвольно повалилась на землю. Ни одна из жриц не шелохнулась, оставшись стоять на месте и смиренно наблюдая исподлобья. Богиня аккуратно провела пальцами по своей щеке, которая уже раскраснелась и редела, а после безучастно проговорила:

— Ты имеешь право злиться.

— Имею! — вскрикнула я, вымещая на женщине свою злобу. — Ты не заслуживаешь быть богиней! Твоё место в аду вместе с дьяволицей Аяме. Ты обязана расплатиться за своё безучастие. Ты должна была защищать жриц, а не обрекать их на проклятия! — хрипло рявкнула, упала на колени, схватила Фудзико за одежду и начала её трясти.

Она какое-то время наблюдала за мной зорким взглядом из-под полуопущенных ресниц, а потом грозно заговорила, из-за чего воздух зазвенел мелкой рябью:

— Мэй, — коротко позвала она меня, и я вмиг пришла в чувства, всё пламя, полыхающее во мне, разом потухло, словно меня кинули в ледяную реку. — Послушай меня, Мэй. — Она попыталась перехватить мои ладони, но я брезгливо одёрнула их. — Теперь в тебе живёт частица Аяме, — спешно заговорила она. — Ты, несущая в себе осквернённую кровь, стала продолжением моей сестры. — В моих глазах мелькнули молнии, а щёки загорелись красным полымем. Я неожиданно оживилась и пришла в прежние чувства. — Теперь ты связана кровью и с потомком, которого оставило после себя моё дитя. Рано или поздно вы столкнётесь друг с другом и переплетёте свои судьбы.

«Так вот, что имела в виду тогда дьяволица, когда сказала, что я стала её частью. Она сделала из меня свою преемницу…» — горько подумала я и едва не взвыла.

— Разве это проблема? — не выдержала я.

— Когда тьма сталкивается со светом, никто не знает, что будет дальше — хаос или возрождение. — Захотелось вскочить на ноги и убежать прочь, но я разом обессилела от тяжёлых слов Фудзико. — Грядут перемены, Мэй. — Она положила руки на мои плечи и чуть сжала их.

— И что мне тогда делать? — с отчаянием зашептала я.

— Заверши начатое. Обрати силу, которая вспыхнет между вами, в светлую мудрость, и очисти этот мир от злого, — дала неоднозначный ответ женщина и нежно улыбнулась.

— Не понимаю, ничего не понимаю, — говорила я, ощутив себя беспомощной. — Как я пойму, что этот ребёнок именно тот самый?

Фудзико ласково погладила меня по щеке и лёгким движением руки приподняла голову.

— Тебе хватит одного взгляда, чтобы осознать, что это то самое дитя, моя дорогая Мэй, — заговорила она с добротой. Я едва сдержала себя от волны горьких слёз. — В тебе взращено необъятное тепло, которое способно растопить самое холодное сердце. Используй свою силу во благо.