Снова с тобой
Шрифт:
Ноэль упала на колени, внезапно ставшие бескостными. Бабушка была без сознания, ее лицо приобрело восковой сероватый оттенок, но веки дрожали. Жива! Ноэль окатила волна облегчения.
— Бабушка, не шевелись! Сейчас я позвоню Хэнку. — Собственный ободряющий голос удивил ее. Она так дрожала, что едва сумела встать и боялась, что по лестнице ей не подняться.
Но оказалось, что у нее есть в запасе силы. Дойдя до телефона, она обнаружила, что трубка лежит рядом, на столе. Наверное, бабушка пыталась дозвониться до Полли Инклпо, а потом забыла положить трубку
Его медсестра Диана Блейлок немедля позвала Хэнка к телефону. Как только Ноэль объяснила, в чем дело — не переставая удивляться своему ровному тону, который резко контрастировал с гулким стуком сердца, — Хэнк сразу же перехватил инициативу.
— Постарайся не сдвигать ее с места, — распорядился он. — Может, у нее что-нибудь сломано. Просто дождись меня.
Через несколько минут Хэнк приехал в сопровождении нескольких санитаров. Ноэль оставила дверь открытой, и когда Хэнк в распахнутом белом халате вбежал в комнату, чуть не расплакалась от облегчения. Он опустился на колени, проверил пульс Дорис и осторожно ощупал ее в поисках переломов.
— Все будет в порядке, Дорис, — успокаивающе пробормотал он. — Вы просто ушиблись. — Хэнк жестом подозвал санитаров с носилками.
Бабушка застонала, медленно приходя в себя.
— Нет… больница… — пролепетала она. — Найдите мою вну… Ноэль! Ноэль, детка, где ты?
— Здесь, бабушка, — откликнулась Ноэль.
— Срочно… — У бабушки снова закатились глаза, веки задрожали.
Хэнк ободряюще похлопал ее по руке.
— Да, мы окажем вам срочную помощь, Дорис, а вы постарайтесь успокоиться. В больнице вы пробудете недолго, обещаю вам.
— Нет… пожалуйста… надо сказать Ноэль…
Он достал шприц.
— Сейчас мы сделаем вам обезболивающий укол. Расслабьтесь. Вскоре боль пройдет.
Ноэль увидела, как бабушка опять закрыла глаза. В ней волной вздымалась благодарность. Казалось, всю жизнь она смотрела в калейдоскоп не с того конца и только теперь увидела мужчину, за которого ей следовало выйти замуж с самого начала. Мужчину в мятых хлопковых брюках и клетчатой рубашке без пуговицы, не холеного, не респектабельного, но стоящего десяти кинозвезд. Хэнк перевел на нее взгляд добрых карих глаз, и она с сожалением подумала: «Как жаль, что пока тебе закрыта дорога в мой мир, Хэнк Рейнолдс…»
По иронии судьбы сегодня была годовщина ее свадьбы. Об этом Ноэль вспомнила только утром, когда чистила зубы: в этот день девять лет назад она готовилась к свадьбе, понятия не имея, что ее ждет.
Хэнк вызвался сам отвезти их в больницу в Скенектади.
— Позволь мне помочь, — настаивал он мягко, но решительно, отнимая у Ноэль ключи от машины.
— А как же другие пациенты? — спросила она.
— Диана перенесет визиты.
Уже садясь в «вольво», Ноэль услышала, что в доме зазвонил телефон. Он звонил уже минут десять, но ей было некогда взять трубку. И сейчас она не собиралась возвращаться. Кто бы это ни был, пусть перезвонит попозже. Решительно
Вскоре они уже мчались на север, едва ли не превышая скорость. В больнице бабушка быстро пришла в себя и забормотала что-то бессвязное — почему-то о Бронуин. Ноэль с облегчением отметила, что ее щеки уже порозовели, и окончательно успокоилась, когда врач сообщил, что бабушка отделалась легким сотрясением мозга и трещиной ребра.
Хэнк дождался, когда Дорис поместят в отдельную палату, а затем нехотя уехал. В понедельник по вечерам он осматривает обитателей приюта для престарелых, объяснил он, и боится опоздать.
Ноэль долго убеждала его взять ее машину, говоря, что ее отвезет домой мать. Но Хэнк ничего не желал слушать. Он вызвал такси и на прощание крепко обнял Ноэль, пробормотав:
— Позвони мне, когда вернешься домой, ладно? Звони в любое время.
— Договорились. — Она поцеловала его в губы. Здесь, среди незнакомых людей, ее ничто не останавливало.
К тому времени как мать и тетя Ноэль прибыли в больницу, за окнами уже стемнело. Триш провела почти весь день на книжной ярмарке в Саратога-Спрингс, а Мэри была в разъездах, пытаясь разузнать что-нибудь о друзьях Бака Ван Дорена, но пока безуспешно. И как назло, как раз сегодня в ее сотовом телефоне сели батарейки.
Войдя в палату, они обнаружили, что Дорис уже уснула. Ноэль тоже клевала носом, сидя на стуле у кровати. Зевнув, она поднялась навстречу гостям.
— С ней все в порядке. Если не считать трещины и сотрясения. Врач сказал, что завтра можно забирать ее домой, — приглушенно сообщила Ноэль, стараясь не разбудить бабушку.
— Поезжай домой и отдохни, дорогая, — велела Мэри. — А мы побудем с бабушкой.
Ноэль взглянула на часы и удивилась, узнав, что время близится к десяти.
— Нет, я подожду. Бабушка чем-то встревожена. Она то и дело бормочет, что я должна позвонить Бронуин, что это очень важно.
— Ты же знаешь, она многое путает. Уверена, ничего страшного не случилось. — Тетя Триш повела Ноэль к двери. — Когда она проснется, мы объясним, что тебе пришлось уехать. Мама права — тебе не помешает отдохнуть, иначе ты сама попадешь в больницу.
Подумав о Хэнке, Ноэль решила, что попасть в больницу было бы неплохо.
Мэри проводила ее по коридору. Напряжение нескольких последних недель уже начинало сказываться. Ее лицо осунулось, глаза покраснели. Она пригладила волосы дочери.
— Веди машину осторожно, ладно?
В эту минуту она была удивительно похожа на Дорис. «Когда-нибудь и я буду говорить Эмме те же слова», — подумала Ноэль и внутренне сжалась от боли.
К дому она подъехала без четверти одиннадцать. Из-за аварии на шоссе она задержалась в пути на добрых полчаса. Поднимаясь по ступеням крыльца, она мечтала только об одном: сбросить пропитанную потом одежду и рухнуть в постель. Внезапно на веранде выросла тонкая фигурка. Ноэль испуганно вскрикнула.