Снова с тобой
Шрифт:
Только в этот момент Мэри услышала шум двигателя где-то неподалеку — несомненно, это был двигатель одной из землеройных машин, видневшихся на площадке повсюду и напоминавших брошенные великанами игрушки. Но кому вздумалось работать среди ночи? Когда ее глаза привыкли к темноте, она осмотрела обширное пространство перед собой, площадью добрых пятнадцать акров, с наваленной повсюду землей и разбегающимися во все стороны траншеями. На расстоянии сотни ярдов от них полз огромный экскаватор, поднимая светлое облако пыли.
И тут она заметила еще кое-что, от чего ее сердце подпрыгнуло в груди: маленькую фигурку,
— Чарли, смотри! — Она схватила Чарли за руку.
Он тоже вздрогнул. В лунном свете его лицо побелело, из горла вырвался стон. Не говоря ни слова, она сорвался с места и с ошеломляющей быстротой понесся прочь.
Прежде чем Мэри успела спохватиться и броситься за ним, за ее спиной послышался шум машины. Она не сумела разглядеть ее, но была уверена, что это примчался Хэнк. Он въехал в ворота и резко затормозил. Мэри бросилась к машине и заглянула в окно. Обычно добродушное лицо Хэнка изменилось до неузнаваемости.
— Ради Бога, Хэнк, скорее! — Она указала в ту сторону, куда убежал Чарли, и только потом заметила ружье, лежащее на сиденье рядом с Хэнком. Он мгновенно включил заднюю скорость, Мэри отбежала в сторону. Острые камешки, вылетевшие из-под колес, впились ей в икры, но она почти не обратила на это внимания, потому что тоже побежала, изо всех сил побежала к дочери.
Вонь дизельного топлива забивала рот и легкие Ноэль, опухоль на виске налилась острой болью. Чудовищный рев окружал ее со всех сторон, казался шумом пламени в гигантской печи, в которую она угодила. Но как ни странно, ноги продолжали нести ее прочь.
А время словно замерло. Ей казалось, что она видит происходящее в замедленном повторе, откуда-то с большой высоты. Ступни отяжелели, голова кружилась. Продолжая бежать и спотыкаться, она смотрела не вперед, а под ноги, на собственную тень, упрямо скользящую по земле благодаря только милости Божией.
К ней пришла простая мысль: «Я умираю».
Не сбавляя скорости, она начала молиться: «Боже, защити Эмму… ей всего пять лет, девочке трудно жить в этом жестоком мире без матери. Бабушка уже слишком старая и больная, а папа — папа, прости мне эти слова! — всего лишь мужчина. Мама обеспечит, Эмму всем необходимым…»
Ноэль твердо верила бабушкиным рассказам о том, что в последние секунды перед смертью вся жизнь проходит перед мысленным взором умирающего. А сегодня она убедилась в этом сама. Перед ее глазами, точно освещенные вспышками стробоскопа, менялись давние видения: она сама в восемь лет, в летнем лагере на озере Джордж, она прижимается к отцу, а тот несет ее по длинному подвесному мосту… она, двенадцатилетняя, идет вместе с матерью покупать свой первый лифчик… она, шестнадцатилетняя, сидит на заднем сиденье «шевроле-импала» Гордона Хокстеддера, ее джинсы спущены почти до колен…
Потом она увидела и Хэнка.
Он отчетливо представился ей сидящим на скамье в сквере, с большими ладонями на коленях. У нее мелькнула мысль о том, как чудесно было бы со временем стать одной из тех пожилых супружеских пар, что рука об руку гуляют по парку, и каждый из них втайне мечтает умереть первым, потому что одиночество
Она не сразу обратила внимание на новый звук — пронзительные завывания автомобильного двигателя. Шатаясь, хватаясь за ноющий бок, Ноэль подняла покрасневшие глаза и увидела, что прямо на нее движется облако пыли. Она заморгала, и из облака материализовалась машина. Успеет ли она добежать до нее? Она рискнула еще раз оглянуться через плечо: хромированная решетка радиатора тускло поблескивала при луне, как оскаленная пасть, готовая сожрать ее живьем. Внезапно ее охватили оцепенение и усталость.
Машина затормозила в нескольких десятках футов от нее, выбросив из-под колес клубы пыли. Сквозь пыль Ноэль различила женскую и мужскую фигуры, бегущие к ней.
Грянул выстрел.
На миг Ноэль показалось, что целятся в нее. У нее подогнулись колени, она чуть не упала. Она почти мечтала, чтобы все поскорее кончилось, чтобы небеса избавили ее от мук.
Затем один за другим прогремели еще два выстрела, и Ноэль поняла, что стреляют не в нее, а в ее преследователя. В душе пробудилось почти забытое чувство надежды.
Рев за ее спиной как будто стал утихать.
Оглянувшись, она с изумлением увидела, что экскаватор свернул в сторону, к открытой площадке, где колышками и красной лентой были размечены фундаменты будущих зданий. В этом было что-то странное. Почему он бросил преследовать ее, сбился с курса, как лодка в бурном море?
Он направлялся прямо к огромному самосвалу.
Невольно Ноэль выкрикнула:
— Осторожнее!
Почти впав в транс под влиянием безграничного ужаса, она увидела, как экскаватор с оглушительным грохотом врезался в борт самосвала. С таким же шумом старый вяз обрушился на крышу гаража прошлой зимой в сильную метель. На долю секунды два механизма сцепились в зловещем объятии, точно воины-любовники, содрогаясь и издавая гулкий скрежет. Затем самосвал опрокинулся набок, а экскаватор все продолжал таранить его, биться о вмятину в днище.
В воздухе расплылась вонь дизельного топлива. Прогремел взрыв, и обе машины охватил взметнувшийся высоко в небо столб оранжево-красного пламени.
Ноэль вскрикнула, глядя, как оно клубится на фоне ночного неба, освещая все вокруг: изогнутую шею соседнего крана, штабель труб возле траншеи. Тени плясали по земле, как люди у праздничного костра.
— Ноэль! — раздался крик посреди этого безумия.
На долю секунды ей пришло в голову, что это ее муж воскрес из пламени, чтобы довести до конца задуманное преступление. Но потом она поняла, что к ней мчится другой человек, ростом пониже Роберта, хотя такой же крепкий. Ее сердце дрогнуло, когда пламя на миг осветило его лицо. Хэнк…
Одним взглядом она охватила всю картину: рычащую на холостом ходу машину Хэнка, ружье в его руках, пламя, выбрасывающее в небо снопы искр, а потом все заслонило облегчение, такое безграничное, что у Ноэль от признательности подкосились ноги.
— Хэнк… — еле выговорила она.
Почти грубо он схватил ее в объятия, и она ощутила смешанный запах мыла и пота. С низким, сдавленным криком он уткнулся лицом в ее плечо, не переставая ощупывать ее обеими руками и убеждаться, что она жива. Его ладони прошлись по ее рукам и груди, поднялись выше, обхватили голову.