Снова моя
Шрифт:
К горлу подкатил комок. Боль от предательства, от пережитого унижения, казалось давно забытая, вспыхнула с новой силой. Обожгла собранное из осколков и покрытое старыми рубцами сердце.
– ... как мрази какие-то.
– Не «как», Никита, - выдавила я.
– Ты права. Прости, пожалуйста.
– Ты думаешь, все так просто? Попросил прощения и все? Еще и через восемь лет!
–
– Может мне еще денег предложишь? – крикнула я.
– Такие, как ты, ведь живут в полной уверенности, что все в жизни можно купить!
– Живут, - искренне согласился он. – И чаще всего, Злата, именно так и есть. Но речь не об этом. Я просто хочу, чтоб ты знала – я раскаиваюсь. Я и Рус.
– А он что за себя сказать не может?
– Может, Злата. Но не будет этого делать. Потому, что придурок полный. Ему проще лютую дичь творить…
– Это его дело. Я то тут причем?
– При том, что он бухать начал, на бизнес забил, чуть не погиб в добанной тачке… И все потому, что к тебе не прошло.
К тебе не прошло. И мое глупое-глупое сердце сладко замерло, а потом забилось как птичка, пойманная в клетку. Глупое…
– Никит… Вдруг ты не понял, я уже не та глупая восемнадцатилетняя девчонка. Не знаю, какую игру ты затеял, но давай просто дождемся понедельника, утвердим проект, запустим строительство и на этом попрощаемся? Пожалуйста! Всем же будет лучше.
– Думаешь, я вру?
Глаза у него были честные. Но тогда, восемь лет назад, они мне казались такими же, когда мы общались, отдыхая компанией. Собственно, как и глаза Ветрова.
– Вполне справедливо в общем-то, - он пожал плечами.
– Именно так. Это все? Разговор окончен?
– Злата, поговори с ним, пожалуйста. По ходу только ты сможешь ему мозг на место поставить. Я понимаю, что много прошу, но… Тебе же тоже не плевать.
И пристально посмотрел мне в лицо, пытаясь не упустить реакцию.
– Да, не плевать. Я все еще зла на него. Такая вот злопамятная.
– Злат…
– До свидания, Никита.
И круто развернувшись на пятках, направилась назад. Хорошо хоть останавливать не вздумал. Перешла дорогу, зашагала к метро. Внутри был полный сумбур из-за ситуации. Вспоминала, как Ветров в минуту откровения говорил, что друзья его любят бабки и понты. Ошибался, выходит? Или как раз был прав и сегодняшний поступок Никиты не ради него, а чтоб бизнес не пострадал? Но даже в этом случае получается, что…
–
Не прошло, ага. Что именно не прошло? Желание польстить своему безмерному самолюбию за счет меня? Глупой девчонки, у которой, по его мнению, остались еще чувства?
Глава 21
Ты об этом пожалеешь, Злата. Снова на те же грабли, да? Сердце верит в чудеса? И это после всего, что было – тогда и сейчас? Рыдать потом будешь, ой будешь. Однако виновата в этот раз только ты сама.
Внутренний голос кричал изо всех сил, но с ним тоненькими голоском спорил другой, напоминающий, как Ветров примчался, когда умер мой отец, забив на все дела и тот разговор в машине. Последний наш разговор по факту. А еще то, что если я не проверю, солгал ли Никита, я не успокоюсь и себе не прощу. Кроме того, я же не спать с Ветровым собираюсь согласиться, а просто поговорить.
Трижды я подходила ко входу клиники и трижды разворачивалась обратно, обзывая себя всеми возможными словами. Сердце бухало в груди, ладони потели.
Ну давай уже! Иди. Не съедят там тебя! Иначе не успокоишься ведь.
И вот, когда я снова подошла к намытым мраморным ступенькам, входная дверь в клинику открылась и на пороге возник Ветров. Я скорее сперва почувствовала, что это он, чем узнала. На правой брови повязка, скула опухла и посинела. Под глазами отеки. Лицо его и в то же время нет. Правая рука до локтя в черной шине. Вечером свежо, а он только в футболке и спортивных штанах.
– Привет, Руслан.
– Привет-привет, - он усмехнулся разбитыми губами, - ты как собралась снова назад пойти, как три прошлых раза или решила все же зайти?
Меня окатило жаром. Видел, значит, мои походы туда-сюда по двору клиники. Господи, вот я дура, стыд-то какой.
– Еще не знаю. А ты зачем вышел? – вытерев руки о подкладку в карманах пиджака, сказала я.
Не отвечая, Ветров медленно сошел со ступенек и оказался почти вплотную ко мне. Вблизи его глаза казались бездонными сияющими омутами.
– Посмотреть на тебя.
– А что в окно было плохо видно?
– В окно потрогать нельзя.
Здоровой рукой, мужчина подцепил мой локон и пропустил между пальцев. Я перестала дышать. Стояла, замерев, как завороженная.
– Что стоим, давай пройдемся, - став сбоку он подчеркнуто галантным жестом предложил мне правый локоть. – Пардон за мой вид, мадам. Знал бы, что почтите своим присутствием, надел бы костюм.