Снова дембель
Шрифт:
Итак, что мы имеем? Если память мне не изменяет, то сейчас начало ноября 1988 года. Поезд Москва – Баку, вагон плацкартный, как я уже упоминал, заполнен примерно наполовину. После Дербента, наоборот, народа будет больше, чем койко-мест. Местные, такое впечатление, что вообще билетов не покупают – проводнику на лапу дать вдвое дешевле выйдет. Кавказ, одним словом, советская власть здесь весьма своеобразная. В результате пассажиров окажется на треть больше, чем положено.
Наша команда из двадцати двух человек и одного животного. Под животными
С нами едет восточноевропейская овчарка, вместе с хозяином. Владельца овчарки помню смутно, он откуда-то с Правобережья призывался, на пару лет нас старше, ему уже за двадцать сейчас должно быть. Сразу после приезда в часть его отправили в ветслужбу, и мы его не видели больше. В учебке его не было, а после армии он куда-то исчез без следа.
Служить мы будем на иранской границе, как нетрудно догадаться, но до нее еще доехать надо. Впереди больше тысячи километров и пересадка в столице Азербайджана.
Если и были у меня сомнения, то вид на город Дербент, открывающийся из вагонного окна, развеял их окончательно. Он и в следующем веке не производит впечатления, особой красотой не блистал, за исключением исторической части. Сейчас же выглядит, как на кадрах старой кинохроники, причем черно-белой. Так состарить декорации невозможно. Попаданство диагностировано окончательно и безусловно.
– Леха, ты только пирожные не покупай, – решил я предостеречь друга от главной ошибки этого путешествия.
– Чего так? – удивился он неожиданному совету. – Я бы съел парочку. В армии нас тортами точно кормить не будут.
– Тут очень хитрые и наглые продавцы. У них никогда сдачи не бывает, особенно с крупных купюр.
– И что? – лаконичности моего товарища позавидовал бы рядовой Бельдыев. Тот за все время службы и трехсот слов на русском не произнес, помимо тех, что в Уставе записаны. Может, потому что по-русски плохо говорил, а может, от природы неразговорчивый был. Впрочем, товарищ из солнечного Туркестана еще где-то в пути, наверное, и до части не доехал пока.
– Ты ему червонец дашь, продавец побежит на вокзал менять. А тебе в залог поднос оставит с пирожными. И конечно, опоздает. Нужны тебе пятьдесят эклеров?
– Скажешь тоже, опоздает. Стоянка минут сорок. За это время двадцать раз можно на вокзал сбегать, туда и обратно.
– Вот-вот, именно это он тебе и скажет. Чтобы ты согласился.
– Ай, выдумаешь ты всякую ерунду.
Как только поезд подполз к перрону, тут же объявились лоточники с залежалым товаром.
Леха отправился на разведку и вернулся весьма озадаченный.
– У них мужики продавцами работают! И сговорились все. Никто с десятки сдачу не дает, обещают сбегать разменять на вокзал.
– Тут так принято, мужик в магазине торгует, баба в поле пашет и хозяйство тянет, – пояснил Камиль. – Садись лучше жрать, пожалуйста.
Камиль из татар, но городской, вылетел из института после первого курса, как и я. По-русски говорит чище многих, но хитрит и скрывает свою образованность. Тоже рабочая тактика в армии: прикинешься тормозом, от тебя и отстанут. Опытного
– Саныч, – любитель сладкого никак не уймется. Александр Александрович – это я, между прочим. – Саныч, я все одно не въеду. Он же в залог пятьдесят пирожных оставляет, по тридцать копеек каждое. Еще и поднос алюминиевый – он тоже денег стоит. Всяко больше червонца выходит. В чем обман?
– Ты пирожные сам считал или на слово поверил? – развеселился я. – Там штук сорок всего. К тому же они маргариновые. Им красная цена пяток за штучку в базарный день, да то если свежие. Поднос им проводница на обратном пути вернет. Тут схема надежная. И главное – никакого явного криминала.
– Тьфу, басурмане, совсем совесть потеряли.
Шутки шутками, а сейчас здесь столпотворение начнется, народ надо проинструктировать, как свой отсек оборонять от безбилетных попутчиков. Самый верный способ – собачку сюда перетянуть. Она отпугнет аборигенов.
Глава 2
Приходилось мне бывать в Баку в прошлой жизни, в следующем тысячелетии, считая от нынешнего. Уговорила супруга на Евровидение съездить. Контраст разительный. Нет ещё зданий, похожих на языки пламени, и сам город больше похож на средневековый Стамбул с советским колоритом, а не на пародийный Дубай будущего. Но если честно, сейчас он выглядит намного интереснее, жалко, что знаменитую Девичью башню отсюда не видно. Не удивительно, что похождения Семен Семеновича из «Бриллиантовой руки» здесь снимали – никаких декораций не надо.
Сидеть нам на вокзале до самого вечера, если не ошибаюсь. Пока не соберем всю гоп-компанию из призывников, никуда не тронемся. А может, просто поезд раз в день до Астары ходит. Это небольшой городок на границе, половина наша, половина у персов. Но мы раньше сходим – нам в Лениноран надо, рано еще, сначала учебка три месяца в отряде. Отрядом в погранвойсках называется войсковая часть. Почему – не знаю, но вполне официальное наименование. Сороковой погранотряд, например.
У нас прибавление, сержант Сидоренко с дагестанским пополнением присоединился к нашей команде. Он вместе с нами на одном поезде прибыл, но в другом вагоне. В отличие от Зайца, отслужившего год, он «майский», ему на дембель весной. С ним у меня небольшой конфликт был на почве неуставных отношений, но мужик он в целом нормальный, не беспредельщик. Как говорится: не я такой, жизнь заставила.
Лейтенант, оправдывая высокое звание замполита, а, как известно, это самая важная и одновременно самая бесполезная должность в армии, забил на службу со всей возможной тщательностью. Возложил ответственность на сержантский состав, а сам забурился куда-то.
Зато нам лафа полная. Можно, как выразился Леха, свободно «шлындать» по вокзалу и даже по соседним магазинам пробежаться при желании. Благо мы еще в гражданской одежонке и патрулю до нас дела нет. Хотя я бы на это особо не надеялся, наши славянские рожи выделяются на фоне местных торговцев, как мексиканец среди эскимосов. Да и помятый «бомжеватый» вид сразу выдает будущих славных воинов.