Снисхождение
Шрифт:
– Это ты, маленькое чудовище! – завизжала моя названная сестрица – Я-то уж начала надеяться, что тебя завязали в мешок и продали дикарям с Юга, или просто втихаря удавили! Откуда ты опять взялась тут?
– Тетушка Эбигайл! – обрадовалась Трень-Брень – Давай обнимемся!
– Да чума тебя забери, племянница! – не на шутку завелась будущая королева – Что папаша твой, что ты сама – это же просто напасть какая-то на наш род! Ну ладно, от названного братца хоть какой-то прок есть, но вот от тебя только шум и
Народ с интересом наблюдал за беседой двух пусть и сомнительных – но родственниц. Причем, когда я понял, какая чушь мне лезет в голову, и что я провожу вполне настоящие родственные параллели между собой, девочкой-феей и нарисованной жительницей компьютерной игры, то немедленно испытал большое желание покинуть этот бедлам, что и тут же сделал. По-английски. Не прощаясь ни с кем. Пусть сами разбираются, честное слово.
– Я вот что думаю – сказала мне, вылезающему из капсулы, Вика, сидящая по обыкновению на диване, на этот раз, правда, не с едой, а с планшетом – Надо нам самое позднее через месяц опять какую-то нестандартную акцию проводить. Мне тут статистику переслали, по посещаемости нашей страницы в сети, так вот там…
И она замолчала, ожидая моего вопроса из разряда – «И?».
Вот всегда меня умиляла эта милая и непосредственная женская черта – в какой-то момент обрывать фразу на полуслове и ждать реакции мужчины-собеседника (именно мужчины, среди представительниц своего вида такие вещи не практикуются, в этом смысла нет). Причем хорошо еще, если ты знаешь, что надо ответить, а если нет?
Вот говорит тебе твоя сожительница:
– Вчера звонила Светка, так вот она, представь себе, с каким-то азербайджанцем спуталась и теперь…
И – тишина. Она молчит, сверлит тебя взглядом контрразведчика и ждет твоей реакции, а ты гадаешь, что – теперь? Теперь она беременна? Теперь она кушает хурму каждый день? Теперь она торгует гвоздиками на соседнем рынке? Теперь она купила себе «Ладу» – «седан» овощного цвета? Что – теперь? И самое главное – кто эта Светка? Я помню двух, с которыми ты меня знакомила, и еще шестерых, которые были до тебя. О какой из них речь идет в данный момент?
А ответ давать надо, иначе будет беда. Будет что-то вроде:
– Ты меня не слушаешь?
Или:
– Тебе нет дела до моих подруг и моей жизни вообще.
А то и совсем уже пиковый вариант:
– Как ты можешь быть таким равнодушным? С кем я живу, господи? Говорила мне мама…
И понеслась.
Впрочем, в моем данном конкретном случае все было проще, я располагал исходными данными.
– Что там? – я привычно уперся руками в поясницу и распрямился.
Ох! Шов-то еще побаливает.
– Падение посещаемости – почему-то с гордостью сообщила мне Вика, и добавила – В наличии.
– Сильное? – изобразил озабоченность я, заранее блокируя возможное
– Шесть процентов – брови Вики изобразили позицию «домик».
– Фигня – сказал ей я, присел на диван и обнял ее за плечи – Скажи мне, прелестное дитя, какой сейчас месяц?
– Январь – ответила мне она, явно не понимая, куда я гну.
– Верно – похвалил ее я – Отдельно замечу – середина января. А вот поведай мне, пару лет назад в середине января чем ты занималась. Вот прямо в этих числах?
– Училась – немного растерянно ответила мне Вика, после в ее глазах мелькнуло понимание.
– Молодец, сообразила – я поцеловал ее в щеку – И не просто училась, а сессию сдавала. Процентов тридцать нашей целевой аудитории – студенты, которым сейчас не до нашего издания. Да какие тридцать – я так думаю, все сорок, если не больше, их среди игроков больше, чем взрослых дядек и тетек. Игры – играми, а экзамены-экзаменами.
– Ты такой умный – протянула Вика, кладя мне голову на плечо – А я такая дура.
Что-то она сегодня разошлась, бросает ее из плоскости в плоскость. Еще одна старинная уловка, знаю я ее. Хотя все равно приятно, когда тебя умным называют, даже если говорящий так и не думает.
– Это по молодости – решил я не нарушать идиллию и сказать то, что ей будет приятно слышать – Через пару лет наберешься опыта, меня за пояс заткнешь.
– Ты думаешь? – вопрос был задан с такой озабоченностью, что казалось, от правильности ответа зависит дальнейшее существование Вселенной.
– Уверен – не менее важно ответил я – Зуб даю.
– Кстати – да – Вика встала с дивана – Надо бы тебе к стоматологу сходить. И в парикмахерскую.
– Я там полтора месяца назад был – с первым не поспоришь, а вот со вторым – стоило – Я еще не зарос! И потом – зима на дворе, так теплее.
– Ну да – язвительно заметила Вика – Еще бороду отпусти, в ней ведь тоже тепло. Она от морозов защищает.
– Не люблю парикмахерские – искренне сказал ей я – В них неправильные зеркала стоят. Вот дома, в свое зеркало смотришься – и рожа не опухшая, и сам вроде не урод. А в парикмахерской как на себя глянешь – так выть охота.
– Завтра вечером сходишь. Или послезавтра – поставила финальную точку в разговоре Вика и ткнула пальцем в диван – А если нет, то я введу санкции. Какие – сказать, или не надо?
Была у меня хорошая реплика про импортозамещение, но ее в ход пускать было никак нельзя. Ее слова – это остроумие, оно не подвергается рассмотрению в другом ракурсе, а моя шутка всегда может быть принята на правду и потом мне мало не покажется.
– Кормить прекратишь? – предположил я.
– И это тоже – величественно произнесла Вика – Иди, руки мой, ужинать будем.