Снежок
Шрифт:
– Эй! Чему ты меня учишь?
– Гарри вырвался из их с подругой слившегося сознания и встряхнул головой. Улыбаться как-то расхотелось, полный энтузиазма голос любимой настораживал.
– Курсы самообороны. Я их трижды проходила. Не одни и те же, а разные. Но помню все. Эй! Что ты делаешь!? Решил застать меня врасплох?
– Гермиона сверкнула глазами, и Поттер упал со стула, схватившись за лоб.
– Ну, ты крута, - вставая с пола фыркнул гриффиндорец.
– Не будешь лезть, куда не надо, - прошипела девушка.
“Кажется, я её испортил”, - подумал юноша,
– “А ведь была вначале такой скромной и вежливой книжной девочкой… Ключевое слово - была.”
Поскольку описанные события произошли в дальнем уголке гостиной ещё до того, как обитатели её разошлись по спальням, на другой день в школе знали, что Грейнджер одним взглядом способна снести с ног любого, кто вызовет её неудовольствие. Даже Поттера, несмотря на то, что относится к нему положительно.
***
И наконец долгожданный день настал. Состоялось прибытие гостей из Шармбатона и Дурмстранга - обставленное со всей помпой, красивое, даже сказочное, ибо гости решили выпендриться: одни прилетели в карете-доме, запряжённой крылатыми конями, другие вынырнули из озера в подобии корабля-призрака. Был фурор, особенно среди прекрасной половины школы, произведённый появлением среди претендентов знаменитого ловца Виктора Крама, оказавшегося ещё школьником, каковое обстоятельство очень воодушевило Поттера. Были многочисленные красавицы-француженки… да много чего было. Знакомство с новоприбывшими получилось торжественным и красочным. Потом был внесён Кубок Огня, объявлены условия турнира, которыми исключалось участие в состязаниях всех, кому не исполнилось семнадцати, и началась магическая жеребьёвка - желающие бросали свои имена в Кубок, который должен был выбрать по одному участнику от каждой школы.
Для принятия решения старинному артефакту полагались сутки на размышление. Ну, и, заодно, время для того, чтобы несовершеннолетние смогли попытаться преодолеть поставленную Дамблдором возрастную черту, чтобы войти в число претендентов на право участия - так, по крайней мере, восприняли эту затяжку близнецы Уизли, страстно желавшие посостязаться в борьбе за приз.
Гарри же очень хотелось пообщаться с Крамом. Как начинающему, но перспективному, по мнению окружающих, ловцу с признанным мастером. Но уж очень большая толпа собралась вокруг знаменитости - не хотелось доставать человека. Да и Гермиона настойчиво тянула в библиотеку, а она важнее. Гермиона, в смысле.
***
Когда в завершение магической жеребьёвки Кубок выбросил сверх полагающего количества участников четвёртый клочок пергамента с именем Гарри Поттера, парень виновато глянул на подругу, словно говоря: “А я не верил”, и послушно направился в комнату, куда послали всех участников предстоящих состязаний, размышляя про себя о том, почему их вдруг назвали чемпионами?
– Что такое?
– удивлённо обернулся на звук открывающейся двери Седрик Диггори: староста, отличник, краса и гордость всея Хаффлпафа и прочая, прочая, прочая.
– Нужно вернуться в зал?
– Не-не-не, сидите, - хмурого брюнета пробило на сарказм, - просто я
Иностранцы задумчиво притихли. Земляк, знакомый с местными реалиями и, в частности, слухами о новом поколении тёмных лордов, сомневался недолго.
– Ты участвуешь вместе с нами, - голос выпускника не спрашивал, а утверждал.
– Когда просит старинный артефакт, отказывать невежливо, - развёл руками Гарри, - а порой и чревато, если легенды не врут.
На этом минутка тишины закончилась. Сбежались директора всех школ и принялись спорить, как такое вообще произошло и допустимо ли участие лишнего “игрока”. Поттер был характером твёрд, душою чист, а головою холоден, поэтому на блицдопросе отфыркивался спокойно и уверенно, в лучших традициях шпионских историй: нет, не знаю, не состоял, не был, не участвовал. Чем, конечно, ещё больше насторожил высокое собрание. Стоявшая там рядом с Крамом и Диггори французская красотка Делакур обозвала его маленьким мальчиком, после чего возмущённо разливалась соловьём на тему его хитрости и наглости. Юноши были более сдержаны в реакциях. Болгарин оставил дипломатию на постепенно закипающего директора и лишь насуплено оглядывал собравшихся. Седрик также предпочёл воздержаться от скоропалительных комментариев, поскольку прекрасно знал: парнишка, может, и смолчит, но запомнит точно. А насчёт припомнить у него никогда не заржавеет.
Происходящее Гарри было глубоко безразлично. Участвовать в состязаниях он не стремился, но и не боялся их, отлично понимая, что если вовремя отступит, то останется жив. Пусть и не наберёт высоких баллов. Главное, честно попытаться и при этом не подставиться. Не следует стараться победить, и не слишком увлечённо щекотать себе нервы, а приз или слава обойдутся без него. Или он без них - дело взаимное. Наконец, не дослушав до конца развернувшуюся полемику, планомерно скатывающуюся в перелай, юноша просто тихонечко смылся, потому что Гермиона наверняка нервничает - нужно её успокоить.
***
Хогвартс бурлил, осуждая выскочку Поттера, сумевшего неправедным путём втереться в число лучших. Хотя на родном факультете злобствовал только Рон - остальные радовались успеху товарища. Однако, в коридорах или аудиториях “ложного” чемпиона никто не задевал. Даже расступались перед ним, а то и сворачивали в боковые проходы: репутация - штука серьёзная, равно как и стихийная магия. Нет, сам Гарри никому ничего не делал, ему было глубоко до фонаря мнение посторонних, но когда злилась его спутница, на причинах её неудовольствия начинали тлеть мантии.
Период открытого выражения презрения к самозванцу был краток и завершился массовым взрывом значков с надписью: “Поттер вонючка”, неведомо каким путём оказавшихся прикрепленными к одежде многих из числа собравшихся за обедом студентов. Лица замеченных за подобным хаффлпафцев после этого стали чёрными, слизеринцев - серебряными, райвенкловцев - бронзовыми, и только Рон Уизли приобрёл вид картошки, обжаренной до золотистой корочки - больше никто из гриффиндорцев издевательским значком не обзавёлся.