Снежный плен
Шрифт:
Физически Том очень ласковый, несомненно, он невероятно хороший любовник. У меня дрожь бежит по телу... любовник? Томас Трюмпер мой любовник? И я сильней впиваюсь его губы, перехватывая инициативу и врываясь в приоткрытые губы. Глубоко. В самое пекло его рта, лаская его язык, скользя своим языком по его зубам. Чуть дергаю его за брейды, заставляя склонить голову назад, и он подчиняется, позволяя мне полностью овладеть его телом. Я развожу свои колени в стороны, чтобы быть еще ближе к однокласснику. Расставляю их по разные стороны от сомкнутых колен Тома, уверено прижимаясь пахом к рельефному животу. Его ладонь скользит по линии позвоночника, спускаясь все ниже, а оказавшись на моей округлости,
Я утыкаюсь лбом в его лоб, смотрим друг другу в глаза. Том спокоен и серьезен. И снова между его бровей появляется смешная, но милая моему сердцу складочка. Он думает о чем-то.
– О чем ты думаешь?- Тихо спрашиваю я, не дав Тому поцеловать себя.
– О квантовой физике...- резко смутившись, отвечает одноклассник, отворачиваясь. Я беру его лицо в ладони и вновь заставляю смотреть в глаза:
– А я думаю о том, что ты самый лучший. Ты – самое неземное, что случалось со мной. И пусть ты такой только тут, но я буду помнить тебя таким. Всегда, Трюмпер. Я думаю о том, что тут, в снежном плену, мы можем быть такими, какими нам хочется быть. Никто не узнает. И думать о том, о чем хочется. Разрешать себе все... Том...
Tom ©
Знал бы ты КАКИЕ мысли меня мучают, Билли...
– Я думаю о тебе.- Признаюсь, потому что уже не могу противиться внутреннему желанию. Он прав, нам никто не помешает, никто об этом не узнает, почему я не могу быть честен с ним, а главное с самим собой?
– И что же ты думаешь?- Он красиво улыбается, тем самым вызывая мою улыбку.
– Думаю, что я слишком сильно ошибался в тебе. Считал тебя полным придурком, когда таковым оказался я. Думал, что ты ничтожество, хотя рядом с тобой таковым я чувствую себя. Ты намного лучше меня, Билл. Намного лучше большинства людей, которых я знаю. И... знаешь, снежный плен... я хотел бы задержаться тут подольше.
Признаваться в чем-то очень сложно. Говорить добрые слова тоже. Но рядом с Биллом я могу это себе позволить. Никто не посчитает меня слабаком, который опустился до слезливых признаний. И пусть, когда мы вернемся в тот мир, я никогда и не взгляну на Каулитца, но он будет помнить мои слова. И надеюсь, будет верить в них...
– Трюмпер...- кусает меня за подбородок.- Трюмпер...- трется кончиком носа о мою щеку.- Трюмпер, что же ты делаешь...- его голос сходит на шептание.
– Соблазняю тебя...- снова укладываю его под себя, опуская тонкое тельце спиной на простыни.
– Ммм...- урчит, сдвигая колени вместе, не давая улечься на него сверху.
– Стесняешься?- Веду ладонями по его бедрам,- значит, спать со мной голышом не стесняешься, а ножки раздвинуть стесняешься?
– Ну, Том...- смеется он,- ты тоже стесняешься и смущаешься... я же вижу...
– Я? Нееет!- Уверено
– Том...- почти писк и явный испуг, что плывет в молочном шоколаде его глаз, когда я начинаю поднимать его ноги вверх, крепко сжимая лодыжки. А я лишь улыбаюсь, когда поднимаю тонкие ножки на уровень своих плеч. Теперь я могу смущать глупого одноклассника, разглядывая его интимности.
– Ты очень красивый тут...- небольшая попка, которую я уже успел полапать сегодня. Плотно прижатые друг к другу бедра, небольших размеров яички. И почему меня совсем не напрягает тот факт, что я сейчас разглядываю молодого парня? Может потому, что никто и никогда об этом не узнает? Мы тут вдвоем...
– Том...- теперь его голос больше похож на полустон.
– Тебя это возбуждает?- Я выглядываю за его ногами, пытаясь разглядеть милое личико. Билл облизывает пересохшие губы:
– Коснись... там...- его глаза чуть прикрыты, он смотрит на меня не совсем трезвым взглядом сквозь пушистые ресницы.
Я перехватываю лодыжки одной ладонью, это очень просто, у Каулитца они очень тонкие. Пальцами второй руки скольжу по стыку его сжатых ног, по ямке между ними, минуя голень, колени, дальше по изгибам ног к сомкнутым бедрам. Пальцы сами собой ложатся на сжатые яички, осторожно... как же я осторожен с Биллом. Тихий всхлип, и я вновь смотрю на часто вздымающуюся грудь своего новоявленного любовника. Сейчас я не церемонясь пробираюсь пальцами между ягодицами, туда, куда нормальные люди и смотреть не захотят. Но я же ненормальный. Тугие мышцы, сухие, но с невероятно нежной кожей. Я прикрываю глаза, устраивая обе ножки Каулитца на своем плече и утыкаясь лбом в колено одной из них. Пальцами продолжаю изучать чужое тело...
Целую Билла в колени и отпускаю его ноги на кровать, переставая трогать его, ложусь рядом, устремляя взгляд в потолок. Каулитц лежит рядом. И мы снова молчим. Нам совсем не о чем поговорить. Хотя смешно было бы, если бы мы сейчас начали обсуждать случившееся... да, и что обсуждать? Хотя, я бы хотел знать его мнение... его ощущения... но тогда и мне придется высказаться. А я пока не готов...
Только Билл склоняется надо мной, несколько секунд смотрит в глаза, улыбается и кусает меня за нос.
– Ой, больно...- пихаю его ладонью в плечо. Но Билл упорно молчит. Я обращаю внимание на его пальцы, что словно ножки человечка топают в направлении моего паха. По груди, по животу, смешно перепрыгивая ямку пупка, и останавливаются у почти невозбужденного члена. Дальше человечек будто раздумывает, куда ему идти дальше, а я вновь поднимаю взгляд на Билла и одобрительно ему улыбаюсь, тут же его пальцы осторожно касаются моего пениса...
Прикрываю глаза, стараясь унять свое волнение. Рука парня еще ни разу не ласкала мое хозяйство. Но я даже не сомневаюсь, что мне понравится. Выдыхаю и чуть морщусь, когда темные пряди ложатся на мое лицо, скользят по нему и срываются с подбородка, падая на ключицы. Слежу за тем, как Билл прижимается губами к моему соску. Сухие губы обхватывают темную горошину, чувствую тепло его ротика. Ладонь скользнула вниз, пальцами будто проверяя наличие яиц. Брюнет довольно сильно сжимает их, но я не чувствую боли, только легкий дискомфорт... Но пусть. И я развожу колени в стороны, а открыв глаза, встречаю удивленный взгляд карих глаз.