Снежные псы
Шрифт:
— Подробности настолько отвратительные, что я даже не знаю… — Лара пожала плечами. — Например, в новелле девять Энлиль рассказывает про девочку, которая влюбилась в него так сильно, что даже ночевала перед его порогом, как послушная дворняжка…
Ариэлль покраснела в третий раз. Причем гораздо сильнее, чем в первые два.
— И чистила его сапоги, и смотрела на него так… восхищенно. А потом он, то есть Энлиль, решил, что у нее слишком мясистый нос, и послал ее прочь. А она с горя растолстела, так что даже
— Какими?! — вскрикнула Ариэлль громко, отчего кто-то из трудящихся даже грабли уронил.
— Каждая новелла начинается так: «Эта дура влюбилась в меня, как кошка».
Теперь Ариэлль громко скрипнула зубами, и грабли уронили еще раз.
— Да, да, как кошка, — повторила Лара. — «Эта дура влюбилась в меня, как кошка». Он готовит большой тираж.
— Большой?
— Угу. Чтобы каждый мог прочитать. Он с воздуха хочет их разбрасывать.
— Деспотат обнаглел, — сурово произнесла Ариэлль. — Совершенно обнаглел и всерьез угрожает нашим границам. Пора с ним покончить. Я об этом уже раньше говорила неоднократно.
— У них кобольды, — предупредила Лара. — Они страшные…
— Эльфийская Ортодоксальная Лига не боится каких-то там кобольдов! — Ариэлль снова скрежетнула зубами. — К тому же мы создадим объединенную коалицию, и никто не устоит перед ней. Ничто не поможет помешать свершению святой мести! Жалкий отступник, осквернивший самое святое, да будет наказан!
Ариэлль опять закашлялась, и Лара подумала, что у предводительницы ортодоксальных эльфов наверняка бронхит. Во всяком случае, легочное заболевание. Вот до чего может довести зацикленность на работе!
— Он осквернил все, что только можно осквернить! — продолжала Ариэлль. — Саму идею эльфийского движения он облапал своими грязными лапами! Даже нашу Священную Таблетку…
Ариэлль замолчала. Видимо, воспоминания о Священной Таблетке были особенно тяжелы. Хотя Ларе казалось, что дело тут совсем не в таблетке.
— Короче, мы его накажем, — закончила Ариэлль. — И если он вступил в Деспотат, то тем хуже для Деспотата! Нас не остановит Деспотат! Мы Деспотат раздавим! Не хочешь присоединиться?
— Нет, — покачала головой Лара. — Я уж как-нибудь… сама по себе… А то Энлиль и меня еще в свою книжку вставит. Я прогуляюсь куда-нибудь к северу…
— Ну, смотри, — Ариэлль кивнула. — Провизию и одежду можешь взять на складе. Все в твоем полном распоряжении.
— А на складе что-нибудь теплое есть? Пальто, шапки?
— Конечно, есть.
— Спасибо. Вы можете на меня рассчитывать.
— Ты на нас тоже. Я пойду. У меня много дел. Подготовка…
И Ариэлль озабоченной походкой направилась к тополю.
Лара поглядела на тренирующихся эльфов. Те выглядели браво.
Главное, ей сейчас вроде бы удалось перенаправить гнев ортодоксальных эльфов с Холмистого Края на Владиперский Деспотат. Хотя он ведь уже вроде как и не Владиперский, а скорее Застенкерский… Короче, Деспотат.
Бедный Деспотат.
А мы пойдем на север…
Глава 12
Снорри Эшенбах
— Пора разобраться с Деспотатом, — сказал Перец и раздал ложки, себе же разложил добытый в честном бою складной нож-ложку.
Потрогал челюсть.
— Пора… — повторил он. — У меня всю ночь в зубы стреляло…
— Может, парадонтоз? — предположил я. — Или сон неудачный? Знаешь, когда увидишь во сне мумитролля с морковкой…
— Никаких троллей я не видел! Ни с морковками, ни без морковок! Просто эти твари опять запустили свою установку!
И Перец поглядел на меня шизофренически.
— Не надо таких взглядов, — попросил я. — У меня от них ишиас обостряется. И вообще…
Я потрогал замотанную руку. Она меня уже забодала. Ныла не переставая, хотя чем я ее только не мазал, что только не прикладывал. Болела и болела. Иногда я про боль забывал, иногда не получалось. Держишь револьвер, а рука вся горит, держишь ложку, а пальцы пылают.
Я вытер ложку о колено и спросил:
— Ты, кажется, хотел повоевать? Рескрипт, пункт второй? Произвести акцию в отношении недружественного псевдогосударственного образования, широко известного как Владиперский Деспотат. Цель акции… Ну, и так далее. Я правильно излагаю?
— Правильно, — буркнул Перец. — У тебя хорошая память. В общем, пора разобраться с Деспотатом.
— Пристало время облыжных тварей приструнить, — хищно промурлыкал Тытырин. — Проклятое иго, горлынь перехлестывает…
Он смотрел на Перца с ожиданием и подобострастием.
Это оттого, что Перец в последнее время не проявлял серьезного аппетита и в котелке на дне всегда оставалось много тушенки. Я тушенку не любил, поэтому Перец либо отдавал самое вкусное Яше, либо, если Тытырин хорошо себя вел, ему.
— Центр работорговли, — Тытырин нетерпеливо облизывал ложку, — гнездилище порока, обитель мирового зла, навьи закоулины…
Ложки были маленькие, чайные, серебряные. Перец считал, что ужинать надо чайными ложками: во-первых, пищеварение улучшается, а во-вторых, это превращает ужин в ритуал. Чего уж такого ритуального в поедании каши с тушенкой, я не знал, но спорить с Перцем не хотелось. К тому же сам он трапезничал всегда ложкой персональной, а с недавнего времени трофейным ножом-ложкой, конфискованным у Тытырина.