Снега Колорадо
Шрифт:
— Джесси тебе не звонила?
— Нет.
— А мне звонила, — гордо объявил старик. — Вчера вечером.
Дэн еще глубже уткнулся в газету. Он отдал бы все, лишь бы услышать ее голос.
— Она будет здесь двадцать третьего. Прилетит утром и сразу же поедет в Голд-Сити. Я предложил встретить ее, но она сказала, что не хочет обременять меня.
— Очень мило с ее стороны.
Дэн отложил газету, понимая, что ему все равно не удастся прочесть прогноз на предстоящие футбольные матчи.
— Ты уже купил билеты? — кудахтал Амос. — Их расхватывают,
Дэн нахмурился. «Эта девчонка» была причиной многих его бессонных ночей.
— Что ж, это у нее хорошо получается. Ну, мне пора на работу.
— В это время года в гостинице не может быть много приезжих, — заявил старик. — И никаких чрезвычайных происшествий не было. В городе сейчас тише, чем в церкви. Выпей еще чашечку кофе, поболтай со мной.
Дэн не хотел кофе, не хотел разговоров о Джесси, но он не собирался обижать старого друга. Мейзи снова наполнила ему чашку, и он вернулся к Амосу.
Амос откашлялся.
— Я давно знаю тебя, еще с тех пор, как вы с Уэйдом были детьми. Я знал ваших отца и мать, я помню, как ты женился, уехал отсюда и вернулся, чтобы похоронить брата и Сюзи.
— Амос, я…
Старик поднял вверх морщинистую руку.
— Знаю, сынок. Ты не хочешь говорить о прошлом, и я тебя нисколько не виню за это, но тебе нужно двигаться вперед, и я — тот человек, который говорит тебе об этом.
Дэн молча ждал. После завтрака он вернется в гостиницу и будет сидеть у себя в кабинете. Поправимся: в кабинете Уэйда. Он будет притворяться, что работает, стараясь не думать о сероглазой блондинке с улыбкой, от которой у него подгибаются колени, и голосом, покорившим его сердце.
— Ты позволил ей уехать. — Они оба прекрасно знали, кого имеет в виду Амос. — На мой взгляд, большая ошибка. — Амос принялся за кофе, словно собираясь с мыслями. — Я тоже похоронил жену. В том же году, что и ты, и с тех пор не проходит и дня, чтобы я не скучал по ней, вспоминая, как она бранила меня.
— Она готовила великолепное овсяное печенье.
— Да. Самое вкусное, — вздохнул Амос. — Так вот, главное — ты должен идти дальше. Когда станешь таким старым, как я, похоронишь многих друзей и большинство родных, а также кое-кого из молодых, кто обязан был тебя пережить, ты поймешь, что я имею в виду.
Дэн кивнул, вспомнив смеющуюся девушку с розами в волосах.
— Я понимаю.
— Ты любишь эту девчонку. Это написано огромными буквами у тебя на лице, так что не пытайся отрицать. Дэниел, ты должен построить новый дом и завести кучу детей. — Амос поднялся со стула, потрепав Дэна по плечу. — Послушай старика: жизнь так коротка.
Он полез в карман за бумажником, но Дэн остановил его.
— Позволь мне. Амос кивнул.
— Благодарю. Знаю, что я назойливый старик, но…
— Нет, — оборвал его Дэн, — это я порой бываю непроходимым тупицей.
Допив кофе, он вышел на морозный утренний воздух. Ему пришлось надвинуть шляпу и поднять воротник, спасаясь от пронизывающего ветра. Главная улица была пустынна.
Дэн вышел из машины, остановился у крыльца и оглянулся на долину. Ветер качал верхушки деревьев; где-то жалобно кричала птица. Здесь нет призраков. Только один глупец, не умеющий идти на компромиссы и решать, как же, черт возьми, жить дальше. Он любит Колорадо, любит горы, воздух и людей. И он любит женщину, в сердце которой — музыка.
Отперев входную дверь, Дэн зашел в дом. Джесси недоумевала, почему он не живет здесь. Наверное, глупо ненавидеть здание за то, что оно не является домом, но именно это чувство Дэн и испытывал. Он отвернулся от своего дома за то, что тот не оправдал его надежд. Так же в точности, как оттолкнул от себя Джесси за то, что она не та женщина, которая ему нужна. Он отвернулся от нее, не желая рисковать тем, что полюбит ее, а затем потеряет.
Джесси Картер вошла в его жизнь, когда он был одиноким, с разбитым сердцем. Она принесла в нее музыку, смех, тепло… и ребенка. Она вышла из снежного бурана и проникла в его сердце, и он стал другим, сколько бы ни притворялся, что не любит Джесси.
Осторожно переступив через битое стекло, шериф прошел на кухню за щеткой. Пора двигаться вперед, думать о будущем.
Пора думать, как вернуть Джесси.
Все повторялось снова, только на этот раз ее руки сжимали руль вишневого джипа.
Огромные хлопья снега залепляли лобовое стекло, бросая вызов щеткам, и так уже движущимся с максимальной скоростью. Разумеется, на дворе декабрь, и она едет в горы, знаменитые горнолыжными трассами, поэтому в этом снеге, в общем-то, ничего удивительного нет.
Джесси вытерла лобовое стекло перчаткой. Печка тоже не справляется. И все же даже мысли не может быть о том, чтобы вернуться назад. Она обещала выступить в Голд-Сити, и она там выступит, чего бы это ей ни стоило. Джесси взяла с собой расшитый золотыми блестками костюм, в котором обычно выходила во втором отделении. Она везла киловаттный усилитель и акустическую гитару. Такое выступление никто не забудет.
Она будет высоко держать голову и не покажет Дэну, как сильно тот обидел ее. Отныне ее жизнь находится только в ее руках и все решения она принимает сама. А все, кому это не по душе, — что ж, пусть лезут с головой в сугроб.
Джесси улыбнулась при этой мысли, чувствуя, как становится легко на сердце от решений, принятых за последние трое суток. Она всмотрелась в снежную пелену, убеждаясь, что не пропустила поворот на Голд-Сити. Ей очень хотелось еще до ужина устроиться в гостеприимном номере «Золотого слитка». Ей хотелось войти в гостиницу, бросить чемоданы на пол и заставить Дэна Макадамса пожалеть, что он прогнал ее прочь.