Снег возможен...
Шрифт:
Возможно, дело в том, что никогда особо удачей обласкан не был? Не одарила его жизнь ни богатой семьей, ни связями, ни хорошим стартом, ни выигрышами в лотерею. По-честному, Яна и была его самой большой удачей до того, тем подарком жизни, которого и не ждал никогда. И так тупо проворонил в результате.
Провинциальный город, двухкомнатная хрущовка, в которой вырос, и это еще среди знакомых считалось, что им с жильем повезло. Как ни крути, а отец в свое время в стройкомбинате работал, зарплату давали не всегда и не особо большую, зато две комнаты
А потом отец ушел. «Устал», как объяснил свой выбор, не глядя в глаза Артему. От чего? От жены? От безвыходной ситуации на работе? От того, что надо обеспечивать семью и сына?
Непонятно. Переселился в ближайший поселок к какой-то пробивной тетке, торгующей на рынке мясом, оставил работу, увлекся садоводством. Да и к ним практически не наведывался потом.
Ладно, Артем и такое принял. Только еще больше, еще острее понял, что хочет вырваться из этого убогого и серого существования, заканчивающегося потухшим взглядом и поиском забвения в бутылке.
Школу окончил самую обычную, других у них в городке и не имелось. В армию пошел, потому что у матери не было денег, чтобы откупить. А вот там появились новые друзья и возможности…
Да только в криминал Артем лезть не желал. И ради того, чтобы реализовать мечту. Вот тут ему повезло, наверное, — его не гнобили за это. Тех, кто хотел, брали в «дело». Кто же, как Артем, не желал в это ввязываться, просто и добросовестно несли свою службу. Ему даже удалось до сих пор пару друзей с того времени сохранить, несмотря на то, что они, не в пример ему, не отказались от подвернувшейся возможности.
Что ж, каждому свое.
Артем же и после армии пытался пробиться. Поступил в университет, окончил, работать начал. А сам все это время искал пути и возможности…
Оружие он с детства любил. Это то немногое счастливое из воспоминаний, что было связано с отцом. Тот любил оружия и охоту. И Артему эту страсть привил, выходит. В армии только закрепилось… Но тоже не сразу пришел к мысли заниматься именно оружием. Всякое пробовал, честно старался по своему экономическому образованию двигаться. Автоэмалями торговал. Более-менее на жизнь хватало…
Но не то, мля! Вообще его не устраивало! И бесился внутри, искал варианты. А потом как-то присмотрелся к тому же Саньку… Не расспрашивал, где и как Ольшевский левое оружие достает, не выяснял, куда сбывает и кто его покрывает. Но задумался крепко.
И стал искать другие, более законные варианты. Ну ведь должен и нормальный, законный рынок существовать! У одних спросил, с другими связался, изучая «спрос-предложение». Понемногу, по чуть-чуть раскручивался. Никто бы ему рвануть не дал, это понятно. И все же.
Позвал и Семена с собою. С ним они в университете вместе учились. Семен, немного «ботан» по жизни и очень толковый в цифрах, к реалу был приспособлен мало. Однако они с ним как-то сдружились еще на первом
Так и искали варианты. Долго тыкались, бились лбами то в одну стену, то в другую. И кредиты брали, и свое все нехитрое имущество закладывали… Но таки же сумели! Смогли пробиться и достичь всего, чего хотелось, пусть и каторжным трудом и напрягом!
С Яной Артем познакомился около трех лет назад. Уже организовал «Феникс», но только-только начал о себе заявлять в нужных кругах. Поначалу, вообще, что-то вроде магазина с пневматическим оружием, охотничьим, боеприпасами и расходниками создали. Мелкое, в полуподвале. Но стремились к большему. Чего-то серьезней. Масштаба. Только Артем со своим экономическим образованием мало что в нюансах сек, а преступить закон не хотел и в букве, чтобы не цеплялись. Сидело это в нем глубоко и крепко. Так и пошел в контору, которую ему посоветовали. За консультацией… А нашел ее — Яну.
С первой встречи понял, что Яна ему нужна позарез. Если и не больше мечты об успехе и доходе, то с неменьшей силой. И не волновало, что у нее на тот момент имелся жених, работавший в той же конторе, о чем Яна ему сразу и сообщила, едва Артем начал неприкрыто свой интерес демонстрировать.
А ему все тогда по боку стало. Хотел ее. Не тупо поиметь, а чтоб Яна его женщиной стала, чтоб вот накрепко и единолично. Не замечал препятствий. Не обращал внимания на то, что она от приглашений на свидания, от ресторанов и прогулок отказывается.
Фиг вам он отступит!
Раз на консультацию пришел, второй, третий… Хоть уже и узнал все, что интересовало, а не мог прекратить. И не только потому, что самого до позвонков эта женщина сходу проела своей иронией, своими насмешливыми и смешливыми глазами, ароматом грейпфрута, который Яну словно преследовал! Ее ямочками на щеках, когда улыбалась, этой гипертрофированной «эко» одержимостью, о которой едва не на каждой встрече узнавал все больше: что она использует только био-пакеты, сортирует мусор, следит за количеством «производимых» отходов, не признает изделия из меха и мечтает об электроавтомобиле… Господи! Ну кто в их стране таким заморачивался? Зачем? Бессмысленно же. Что это изменит?!
Он ни одного человека не знал, помешанного на подобном, кроме самой Яны.
Но, странным образом, не раздражало и не злило это в ней — вызывало интерес и желание разобраться в девушке глубже. И про ее любовь к театру узнал…
Впервые, кажется, тогда использовал дружбу с Ольшевским, впервые одолжения у Санька попросил — достал два билета на закрытую премьеру в национальной опере, куда приехала на гастроли иностранная труппа. Сам не особо представлял, что его ждет, но понимал, что Яне отказаться от такого шанса посетить представление, на которое просто так не попасть — практически невозможно.