Снег идет
Шрифт:
– Давайте мы Новому году песенку споём, – сказала мать. – Девчатки, начинайте, как я вас учила!
Таня и Алёнка стали рядом и запели песню про ёлку.
Дёмушка и мальчики тоже им подтягивали, и получалось хоть и не очень складно, зато очень весело.
Когда спели песенку, мать включила
А потом дедушка зажёг серную палочку – бенгальский огонь. Ну, уж это было настоящее чудо! Огонёк бежал по этой палочке, трещал, и по всей избе разлетались белые искры и белые звёзды.
Потом палочка сгорела, погасла, и пошёл дымок.
– Дедушка, ещё зажги! – закричала Таня.
– Ещё, ещё зажги! – закричала и Алёнка.
И мальчики закричали:
– Ещё! Ещё!
Дедушка зажёг другую палочку, и снова по избе с треском полетели белые искры и белые звёзды. Дёмушка отскакивал от бенгальского огня – боялся, что обожжётся. Он не знал, что бенгальский огонь холодный.
А Таня и Алёнка подставляли ладони, ловили огненные звёздочки и смеялись:
– А мы не боимся! А мы огонь хватаем!
Поздно вечером пришла Алёнкина мать и увела Алёнку и Дёмушку домой. И Дёмушкины товарищи тоже домой ушли. Танина мать всем гостям дала на дорожку по горсти разноцветных конфет. Конфеты были круглые, как крыжовник, и розовые и зелёные.
Таня свои конфеты есть не стала. Она высыпала их в блюдце и поставила куклам под ёлку – кукол ведь тоже угостить нужно.
Свечки на ёлке стали гореть тише. То одна погаснет, то другая. Но серебряная канитель и золотой дождик всё ещё блестели и светились.
– Давайте ёлку гасить, – сказала бабушка, – да за ужин пора.
Но
– Что ты, бабушка! Новый год придёт, а у нас ёлка не горит. И радио пусть играет!.. – А потом спросила: – А когда же он придёт? Уж и свечки стали маленькие, и трескучий огонёк сгорел, а он всё не идёт и не идёт. Может, он сегодня не придёт совсем?
Мать засмеялась. А дедушка сказал:
– Как не придёт? Хоть все ворота запри, но всё равно здесь будет.
Таня опять потихоньку вышла во двор, опять посмотрела на дорогу. Но в деревне стояла тишина, молчали берёзы, и на пустынной дороге никого не было…
После ужина Таня не хотела ложиться спать.
– Я не хочу спать, – сказала она, – а то усну и Новый год не встречу… Я буду его дожидаться.
– Дожидаться и в постели можно, – ответила мать. – Лежи и дожидайся.
Мать повернула рычажок радиоприёмника, и музыка стала тихой и далёкой, как во сне. Таня легла. Она смотрела, как мигают на ёлочке последние свечки, и ждала: вот заскрипят шаги по морозу, вот стукнут в дверь или в окно… Но шаги всё не скрипели, и в окно никто не стучал. Последняя свечка на ёлке погасла, и серебряный дождь перестал светиться. И Таня сама не заметила, как заснула.
Тихо было кругом. Все спали – и мать и бабушка. А дед ушёл ночевать на скотный двор.
И тогда вдруг умолкла музыка, и в тишине раздался большой серебряный звон часов. Это били часы в Москве, на кремлёвской башне.
Они пробили двенадцать раз, и на земле наступил Новый год.