Снайперы

Головко Геннадий

– Господи, как же ты меня напугал! Василий был точно, как на фотографии. Только немного постарше, помужественнее, что ли. И волосы. Хоть они были под пилоткой, его волосы были густые, почти черные. А глаза! Да, она угадала. Они были серо-синими, глубокими и какими-то удивительными, добрыми и внимательными.

– Извини, что напугал. Но я же снайпер и умею маскироваться. Я уже час тебя жду. – его голос отдавал бархатным баритоном, был каким-то манящим и вкрадчивым. Ему хотелось верить. Да и его английский был вполне сносным.

– Прости, я просто не ожидала, что ты появишься так…

–

Как приведение?
– рассмеялся Василий. Они оба залились смехом, как будто, с них спала тяжелая ноша скованности.

– Присядем? – Василий показал на упавшее дерево на берегу пруда.

– Присядем, - улыбнулась Джейн.

– А ты еще красивее, чем в прицел. И тут, поняв, какую глупость он спорол, Василий осекся. – Извини, ради бога, неудачное сравнение.

– Да уж. Ничего, я же тоже привыкла смотреть в прицел. Только на врагов. А с друзьями я привыкла общаться, глядя глаза в глаза.

– Я за. Тогда, будем друзьями? Он протянул ей руку.

– Давай, - она протянула свою в ответ

– Какая у тебя нежная рука. И глаза…

– Что глаза?

– Карие, темные и очень красивые. А рука маленькая и нежная. Я уже забыл, когда в последний раз держал в своей руке женскую руку.

– И много ты рук передержал?

– Да нет, смутился Василий. – Не успел. Ускоренные курсы в 41-м и сразу на фронт. Так что, не довелось. Ни пообщаться, ни жениться.

– Мне тоже. Тоже не успела. Все война. Ну, вот она и закончилась и скоро мы все разъедемся по домам.

– Да, а ты из какой Америки? Извини, ты смуглая и похожа немного на индейцев.

– Так оно и есть. Мой отец из племени уичито, это в штате Канзас. И город наш называется так же. Ты когда-нибудь был в Америке?

– Конечно, нет. Хотя, очень хотел бы. Наверное, у вас тоже красиво?

– Почему тоже? У нас очень красиво. И зимой, и летом. Правда, иногда случаются торнадо. Это потому, что живем мы между Канадой и Мексиканским заливом. Нас называют «люди южного ветра». А откуда ты?

– Я тоже из южных краев. Только России. Судя по твоим описаниям, наши с тобой местности очень похожи.

– Скучаешь по своим?

– Конечно. У меня дома отец, его новая жена и ее сын. Но, все равно, я их люблю, как родных.

– А у меня семья большая. И все братья. Их у меня трое. И все младше меня. Слава богу, что им не пришлось воевать. Хоть живыми остались. Отца тоже не призвали. Он у меня инвалид, повредил ногу, когда свалился с лошади. Теперь хромает. А мама – красавица, с Севера.

– Видимо, своей красотой ты удалась в нее?

– Может быть, - Джейн кокетливо улыбнулась. – Но только не характером. Он у меня в отца, горячий и свободолюбивый. Кстати, это про тебя говорил твой друг, что ты убил больше 300 фрицев?

– Ну да, я же воюю с 41-го, прошел всю Россию на Восток, когда отступали, потом обратно до Берлина, когда гнали немцев, а теперь вот здесь. Но, кажется, уже отвоевались. Вот и подруга моя верная – винтовка Мосина уже 4 года со мной. Бок о бок. И в бою, и в праздник.

– Ух ты, какая! Можно посмотрю? Какая интересная. Помощнее моей будет. А вот эти насечки на прикладе?.. Убитые? Ну да. А я как-то об это и не думала. Да и не стоит марать свой приклад пятью насечками.

–

Это правильно. Гордится этим не нужно. Каждая человеческая жизнь бессмертна. Но, если в этой жизни нет ничего человеческого, тогда и не нужно ему топтать Землю, занимать чье-то место.

– Как странно ты говоришь… И ведь все верно.

– Ладно, хватит об этом. Может, перекусим?

– Ой, а я ничего и не взяла с собой! Растяпа! Наверное, и жена из меня будет никудышной…

– Не говори глупости. Ты очень добрая и по духу очень на меня похожа. Ты будешь прекрасной женой и мамой. Я тебе это точно говорю. Нет, опыта у меня нет, я просто чувствую. Ты на мою матушку похожа. Такая же добрая и красивая. Она у меня была казачка. По-вашему, воительница, род такой. Лихой, смелый, решительный. И женщины в роду все ярко-красивые, гордые и независимые.

– Точно. Точно, как у меня. Ну, и сколько же у меня будет детей? – Джейн хитро прищурилась. Василий, подыграв ей, тоже внимательно оглядел ее с ног до головы:

– Трое. Две девочки и один мальчик.

– А откуда ты знаешь?
– не унималась Джейн

– По глазам. А еще потому, что я так хочу. Джейн резко покраснела и смутилась.

– А при чем тут ты? Ты что, мне в женихи набиваешься?

– Набиваюсь. Нравишься ты мне, - Василий смутился, - а я?

– Что? – одними губами прошептала Джейн

– Ну. Это… я тебе как? В смысле, ну, ты, короче поняла. – Василий залился краской.

– Не знаю, - Джейн встряхнула головой и, дразня, посмотрела на него. – Еще не разобрала. Она громко рассмеялась. – А давай искупаемся?

– А обед?

– Потом пообедаем. Смотри, какая водичка! Чистая, как слеза! Я еще ни разу не купалась в Японии. Когда еще доведется?

– Я тоже. Слушай, так как же мы купаться будем без купальников?

– А очень просто. Ты на одной стороне, а я на другой. Только, чур не подсматривать!

– Ну. Вот еще… Хорошо, договорились.

Василий перебежал в кусты на ту сторону пруда и стал быстро снимать с себя пропахшее гарью и потом обмундирование. Тем временем, Джейн быстро скинула с себя все и кинулась в прозрачную воду. Вода оказалась бодрящей и свежей, как будто бы она состояла из миллиона щекочущих пузырьков. От счастья даже захватило дыхание и захотелось крикнуть что-нибудь такое!... Но из груди вырвалось только томное мурчание. Боже, какой кайф! А кто это фырчит на той стороне пруда? Ай да Василий! Он был счастлив, как ребенок, и издавал звуки моржа в проруби. Это было незабываемо. Они плавали и дурачились, поднимая брызги воды во все стороны. Но дистанцию держали, как равнение в строю. Известное дело, военные люди. Хоть и разнополые. Когда вылезли из воды, амуницию пришлось одевать на мокрое тело. Это было ужасно, а так хотелось еще побыть без этой кольчуги и тяжеленных сапог! По крайней мере, сейчас бы подошли легкие летние туфли и прозрачное ситцевое платьице. Ничего, ничего, нужно еще немножечко потерпеть. Василий вытащил из рюкзака две банки тушенки, полбулки хлеба, кусок сала и, зачем-то кусковой сахар. Ловко открыв тушенку штык-ножом и порезав хлеб и сало, молодые люди накинулись на пищу. Еще бы! Молодые, вечно голодные дети войны, да еще и после водных процедур…