Снайпер
Шрифт:
Ник отвернулся. Томми и второй рэмдайновец не спускали с него глаз. Он дернул наручники, но они не поддавались. Даже если бы он смог сейчас побежать, бежать все равно было некуда. В какую сторону можно рвануть отсюда в надежде спрятаться, было совершенно непонятно.
– Это какая-то ошибка, – сказал он. – Я ведь ничего не совершил.
– А здесь об ошибках никто и не говорит. Дело не в ошибках, а в том, что ты слишком много стал знать. А как дальше все происходит, ты и сам догадываешься. Так ведь всегда бывает: если много знаешь, значит, пора убивать, – отозвался Томми. – Хочешь коку или
– Нет.
– Ники, мне очень не хотелось бы говорить это, но… ты простой смертный и рано или поздно тебе все равно придется открыть краник и отлить пару литров из своего аквариума. Такова уж природа человека. Все мы так устроены.
– При чем тут моя моча?
– Сейчас в ней слишком большая концентрация фенобарбитала-Б. Ты пописаешь, и она снизится до допустимого уровня. Вот поэтому мы сидим тут и ждем, пока ты уссышься. Только, ради Бога, не плачь и не умоляй ни о чем.
– Скотина! Не дождешься, чтобы я плакал или умолял тебя!
– Ну, обычно все так поступают. – Пони был невозмутим. – Все.
Ник терпел до тех пор, пока его мочевой пузырь все-таки его не предал. Хочешь не хочешь, а опорожниться придется. Видя его сопротивление, Томми сказал:
– Ник, ну что ты мучаешься? Это же не играет никакой роли, поверь. Просто смысла нет. Понимаешь?
В конце концов Ник не вытерпел:
– Пора. Освободи руки.
– Прости, но этого я сделать не могу. Пони, расстегни ему штаны. Только не прикасайся к нему. Пусть все будет как можно натуральнее.
Боже, как он их ненавидел! В том, как они выполняли свою работу, чувствовались долгий опыт и профессионализм. Пони, молодой и сильный латиноамериканец, расстегнул ему брюки. Теперь он мог закончить начатое дело сам, и последняя в его жизни струя, образуя вокруг себя небольшую радугу, зажурчала по зеленой болотной траве, разбрасывая вокруг брызги, которые красиво переливались в ярких лучах солнца.
– Сволочи, – закончив, процедил Ник. – Мудаки вонючие! Ненавижу!
Они застегнули ему брюки, а потом подвели к реке, где земля превращалась в сплошную грязь. Здесь его опустили на колени.
Он чувствовал, как к его кисти привязывают ремень. Потом вдруг на левой руке защелкнулся новый наручник, прикрепленный к ремню. Черт! У них даже для этого есть специальные приспособления! До чего же все продумано и отработано! Они хорошо попрактиковались в этом деле. Наверное, каждый по несколько тысяч раз!
Какой-то небольшой предмет тупо ткнулся ему в руку. Он сжал кулак. Пальцы сразу же почувствовали знакомые очертания “кольт-агента”. Ник попытался нажать курок, но тот не поддавался. Они вставили туда что-то вроде клина. Потом суставов коснулась липкая изолента, которая все плотнее и плотнее стала прижимать пистолет к его руке.
– Откинь ему голову назад, Пони, – руководил Томми. Тот добросовестно запустил пятерню в волосы Ника и дернул их назад. У Ника в глазах поплыли фиолетовые пятна. Чертовски больно.
– Сволочи, – заорал он, – не делайте этого со мной! Не надо! Томми, Господи, прекрати! Прошу тебя, мы же с тобой были друзьями!
– Нет, Ник. Ты всегда был просто фэбээровцем. Ничем не могу тебе помочь. Так же, как и ты, я делаю свою работу. Расслабься, наслаждайся
Ник услышал, как за спиной у него что-то щелкнуло и наручник на правой руке раскрылся, но в тот же момент Томми Монтойа, стоявший справа, со всей силы схватил его руку.
– Теперь, Ник, осторожно, не сопротивляйся. Это всего лишь одна секунда.
– Пожалуйста, не надо, – умолял Ник.
– Итак, Ники, начинаем. – И он начал поднимать руку Ника по дуге к его виску. Ник понял, что его собственная рука стала теперь его заклятым врагом. Он сопротивлялся, как мог, но двое склонившихся над ним мужчин все равно были сильнее. Он видел, как его рука, направляемая двумя мускулистыми руками Томми, медленно поднималась к голове. Теперь было ясно, как все должно произойти. Его руку будут поднимать до тех пор, пока дуло не коснется виска. Затем Томми вытащит клинышек из-под курка и нажмет Нику на палец (в каталоге Рэм-Дайн, который она любезно предоставляла секретным службам латиноамериканских стран, этот предмет шел под номером 4332 и назывался “имитационно-суицидный стопор многоразового использования”). Одного “глэйзера” из пистолета Ника было достаточно, чтобы от его мозгов не осталось и следа. Его выловят в камышах где-нибудь у берега: в застывших руках, естественно, будет зажат его пистолет, а на берегу будет стоять его машина. Никаких других улик не будет. Они все продумали. Чертовы профессионалы!!!
– О Господи, не делайте этого, прошу вас! – Ник почти кричал, по-прежнему пытаясь опустить руку.
– Так, так, уже почти на месте… Да не дергайся ты, идиот, все испортишь! – приговаривал Томми, поднося все ближе и ближе к виску Ника злосчастный ствол пистолета.
Наконец дульный срез коснулся кожи и замер. Было такое чувство, будто кто-то прижал к виску монету. Краем глаза он видел, как Томми спокойно и тщательно занимается пистолетом, взводит собачку, аккуратно сжимает его руку своей рукой в резиновой перчатке и готовится к тому, чтобы вынуть стопор.
– Осторожно, Пони, – сказал Томми, предупреждая своего напарника, чтобы тот поменьше забрызгался. – У меня все готово. Начи…
В это мгновение пуля разнесла голову Томми Монтойа. Через долю секунды до них докатилось эхо выстрела. За рекой в воздух взметнулась целая стая растревоженных белых птиц. Согнанные с насиженных мест, они недовольно кричали.
Ник увидел, что теперь количество его врагов уменьшилось ровно наполовину. Он повернул внезапно освободившуюся голову к другому своему мучителю, к Пони, который с глупым видом поднял на него глаза, еще ничего не понимая.
Но Ник уже понял все.
– Теперь и тебе крышка, – сказал он, и не успел он договорить последнего слова, как пуля, ударив Пони в грудь, попала ему прямо в сердце. Тот упал, заливаясь кровью. По-прежнему недовольно крича, в воздухе кружились птицы.
Постепенно усиливался ветер. Ник откинулся назад. Ужасно ныла рука. Ему очень хотелось побыстрее сбросить этот проклятый пистолет, но тот был туго примотан к руке изолентой, а он не мог даже пошевелиться. Распутать или сорвать ленту мешала вторая рука, а ключи от наручников, думал Ник, наверняка лежат у одного из этих ублюдков в кармане.