Снайпер
Шрифт:
– Нет! – заорал он, хватая за руку истекающего кровью человека, но, к сожалению, было поздно.
Тот стоял над ним, целясь из пистолета ему прямо в голову. Голодный жадный ствол оружия уже был готов выплюнуть в него пулю и пламя, и после этого наступит конец.
Ник уже был мертв; он уже смирился со смертью, чувствовал, как она охватывает все его тело… Он поднял глаза на своего победителя и был поражен: на измученном лице раненого, похожего скорее на мертвого, чем на живого, были написаны лишь страдание и боль, и только выражение какой-то страшной решимости застыло в его серых глазах.
“Это сострадание”, – подумал Ник, но не мог
Затем человек повернулся и довольно быстро стал убегать, оставляя за собой следы крови.
Ник вскочил, чтобы догнать его, но в этот момент рядом с его ухом просвистела пуля, выпущенная откуда-то сверху; она взметнула облачко пыли возле ног убегавшего. Потом прозвучало еще два выстрела – оба мимо. Беглец в этот момент был уже за воротами и садился в машину Ника. “О Господи”, – в ужасе подумал Мемфис. В спешке он совершенно забыл вытащить ключ зажигания.
Машина тронулась, набрала ход и исчезла из поля зрения.
– А, черт! Я промахнулся. Сволочь. Два раза выстрелил, черт.
Ник обернулся и увидел сбегавшего по ступенькам тучного неуклюжего новоорлеанского полицейского, который что-то кричал на ходу и размахивал “береттой” в толстой руке.
– Я из ФБР! Сообщите об этом, – заорал Ник, заметив у него рацию.
– Бэйс-Шесть, где же ты, черт побери, это Виктор-Двадцать семь. Я дважды ранил его, но он, сволочь, все еще жив. Свалил тут одного человека и забрал его машину. Какой у машины номер, дурень?
А, черт! Ник не знал номера. Он взял автомобиль только сегодня утром из общего автопарка агентств по выполнению этой миссии.
– Это “форд”. Бежевый. Я думаю, “форд-торес”. Номер не известен. Надо уточнить в парке. Но в машине есть рация, и он все слышит. А вы кто такой?
– Тиммонс, Управление дорожного движения. Я заметил, что на четвертом этаже под крышей что-то движется. Вызвал вертолет, но они ничего не обнаружили. Войдя внутрь, я услышал выстрел и сразу же увидел этого человека. Он бросился на меня, и если бы я не выстрелил ему в грудь и не сбил с ног, то он бы убил меня. Но через две минуты он вскочил и побежал. Я выстрелил еще раз и попал ему в плечо; тогда он выбросился в окно. После того, как он грохнул тебя о землю, я выстрелил еще три раза, но промахнулся.
Ник встряхнул головой. Он пытался все это осмыслить, но единственное, что понимал хорошо, так это то, что оказался в весьма трудной ситуации. Да еще утеря оружия, которое к тому же попало в руки уже дважды раненного убийцы президента, – все это было чревато серьезными последствиями для его карьеры.
– Слушай, я, кажется, влип, – сказал он в порыве жалости к себе.
– Чепуха, не волнуйся, – попытался успокоить его полицейский. – Я уже не раз видел, как с такими расправляются. Они в него даже стрелять не будут, а просто через десять минут выпустят ему кишки. Считай, он уже мертв. Он и полумили не проедет, как из его машины сделают консервную банку, а из него самого мясной фарш.
– Нет, – сказал Ник, понимая, что и на этот раз судьба не будет к нему милостива. – Нет, с этим так не получится. – Он отвернулся. – Все не так-то просто. Это Боб Ли Суэггер. Из Блу-Ай, штат Арканзас. Служил в Корпусе морской пехоты США.
– Ты его знаешь? – спросил полицейский.
– Да, – ответил Ник, внезапно почувствовав невыносимую боль во всем теле, но это была даже не физическая боль. Ник чувствовал себя
Боб мчался в машине в полубессознательном состоянии, перескакивая из левого ряда в правый, не замечая, как мелькают вокруг дома и улицы, и думая только о вертолете. Он знал, что если тот сядет ему на хвост, то тогда все, можно не дергаться – он уже больше не жилец. От “птички” ему никогда не отвертеться.
Но вертолетов не было. В следующую минуту он понял почему. Включилась рация:
– Бэйс-Шесть, группа медэвакуации погрузила президента и всех раненых на вертолеты. Полностью очистите воздушное пространство, чтобы мы могли немедленно осуществить программу АСАП “Травма”.
– Вас понял. Всем вертолетам приземлиться, пока президент не будет доставлен в госпиталь. Что-нибудь еще, Альфа?
– Море крови – вот все, что я могу сказать, Бэйс-Шесть.
Затем стали поступать другие сообщения и весь эфир превратился в сплошную мешанину предположений, догадок, слухов и непонятных криков о помощи и поддержке. Пару раз Боб слышал сообщения о доме “пять-один-четыре на улице Святой Анны” и об убегающем убийце. Это сбивало его с толку, ведь он находился в доме 415, а дом 514 находился через квартал, на другой стороне улицы. Откуда они откопали этот номер? Что там происходит? И тут он понял. Конечно же, это все было просто спланировано заранее. Тиммонс специально дал неправильный адрес, как будто бы случайно ошибся от волнения. Все сразу бросились к дому 514, расположенному в квартале от того места, где Суэггер в действительности находился, а за это время полковник и Пайн успели улизнуть.
Боб мчался вперед по безлюдным улицам. Неожиданно его мысли снова стали возвращаться к Вьетнаму. Он пытался бороться с этим, но тщетно: его сознание раздваивалось, и он не знал что делать. В нем сейчас были как бы два человека: один безвольный, который хотел вернуться во Вьетнам, а другой сильный, запрещающий ему это делать. Во Вьетнаме его тоже ранили… Он на секунду отключился, потеряв ориентацию во времени, и умершее прошлое отчетливо встало у него перед глазами. Сейчас он был сплошным сгустком боли, но чувствовал, что ее начало лежит далеко в его прошлом. Боль была адская. Бедро ныло, как в день ранения.
Все навалилось как-то сразу. Боль оглушала и парализовывала. Но с этой болью он мог еще как-то совладать. Хуже было другое – боль, которую несли с собой воспоминания прошлого. От нее вроде бы и не болело ничего и одновременно болело все сразу. Боб мотнул головой, пытаясь отогнать от себя мысли о Вьетнаме и сосредоточиться на Джеке Пайне и счастливом блеске его свинячьих глаз, когда тот нажал на спусковой крючок. Боб чувствовал, что впадает в состояние невесомости и тупости. Он ненавидел себя за ту беспомощность, которая овладела им в тот момент, когда его пытались убить. Болван, тупица, идиот! Им все так легко удалось именно потому, что он так хотел наказать этого проклятого Соларатова. Да, так все и было. Прекрасно сработано, ничего не скажешь! Они сыграли именно на этом его желании. Эти сволочи из ЦРУ разузнали все о нем и Донни, о том, как их подстрелил такой же, как и Боб, снайпер; они использовали это против него, сыграв на самом сокровенном в его душе. Эти чертовы цэрэушники, участвуя в каком-то темном, сложном и запутанном деле, сделали ставку на его глупость, уязвимость и желание отомстить за друга.