Снайпер
Шрифт:
Правда, таких номеров, как Ник, еще не выкидывал никто. Он просто не явился. Ни один человек никогда еще не додумался просто-напросто взять и проигнорировать слушания комиссии! Вдобавок ко всему, что произошло, – или, точнее говоря, исходя из того, что он натворил, – уже этого было достаточно, чтобы вышвырнуть его вон из ФБР. Ховард не мог сказать, что он ненавидит Ника. Он просто смотрел на него как на молодого человека, который так и не научился извлекать уроки из своих ошибок и так не научился работать в команде. Тогда, в Талсе, он промахнулся только лишь потому, что отказался прислушаться
А в Новом Орлеане он как будто специально допускал одну ошибку за другой. Похоже, он совсем не понимал, что значит для его карьеры наложенный ранее запрет. Он все еще думал, что сможет всего добиться сам, благодаря лишь своей интуиции, своим способностям и настойчивости. С такими людьми нельзя создать спаянный, хорошо отлаженный механизм подчинения.
Ховард сидел и смотрел на лежащий перед ним приказ об увольнении. Не будучи человеком жестоким, желающим по каждому поводу демонстрировать свою власть, он не получал от этого наслаждения. Ему больше нравилась сама система и его мастерское управление ею. Ховард Д.Ютей искренне верил, что интересы ФБР и его собственные интересы неразделимы. Величайшим недостатком Ника было то, что он не хотел быть “командным игроком”. Он не мог действовать по инструкции, его нельзя было запрограммировать. Для него просто не существовало программ. Бедняга. Он на всю жизнь обречен быть неудачником.
Ховард занес над приказом ручку, уже готовясь его подписать… но почему-то на секунду задержался.
– Мистер Ютей.
Он поднял глаза. Это был его помощник.
– Да, Роберт.
– Э-э… – Роберт был чрезвычайно неловким, застенчивым человеком, и его главной характерной чертой была полная пассивность и отсутствие индивидуальности. Ховарду нравились такие люди.
– Да, Роберт.
– Вы помните ту странную перестрелку в Северной Каролине вчера днем?
– Разумеется.
Кто же ее не помнит, подумал Ховард. Опять война дельцов наркобизнеса. Около сорока человек убито. Этим занимались сейчас подразделения УБН, пытаясь хоть как-то прояснить картину.
– Сэр, там нашли пятьдесят пять пустых гильз от патронов калибра 7,82 мм. Прямо на вершине холма.
– И что же?
– Мы сейчас готовим технический отчет. В общем обнаружено семь четких отпечатков пальцев и четыре – частично сохранившихся. Компьютер обработал их поразительно быстро. Я подумал, что вы должны получить информацию об этом немедленно.
Ховард все еще не понимал, о чем идет речь. На своем уровне он больше не мог нести единоличную ответственность за проведение расследования. Неужели надо собирать совместную комиссию ФБР и УБН?
– Сэр, отпечатки пальцев идентифицированы положительно.
– Как чьи?
– Сэр, прошу прощения… Это отпечатки Боба Ли Суэггера.
Ховард тупо уставился на него. На его лице ничего не отразилось, но он почувствовал, как в животе возникает неприятное чувство холода.
– Наверное, это какая-то ошибка, Роберт. Суэггер мертв и давно похоронен. Труп был идентифицирован судмедэкспертизой, все совпадало…
– Сэр, я говорю только то, что выдал компьютер.
– Понятно.
– И еще, сэр, на дороге найден взятый напрокат автомобиль.
– Ну?
“Господи, –
– Ну, говорите, Роберт.
– Он был взят Ником Мемфисом.
“О Боже, – взмолился про себя Ховард. – Только этого еще не хватало!”
Ник проснулся в кабине пикапа, чувствуя, что его кто-то толкает в бок. Это был Боб. Нику как раз снилась Салли Эллиот… Она смеялась над его шутками… Нику очень нравилось, как она смеется. Это…
Но он уже открыл глаза и глупо моргал, с сожалением узнавая кабину пикапа в первых лучах восходящего солнца. Он даже не помнил, когда заснул.
– Пора вставать, Ник, – раздался голос Боба.
– Да-да, – ответил он. – Моя очередь вести машину? Я готов.
– Нет, – сказал Боб. – Мы уже почти приехали, скоро пора будет выгружаться.
Ник осмотрелся. Он обнаружил, что они приближаются к входу в аэропорт. Невдалеке виднелся маленький самолет, готовый вот-вот взлететь.
– Что?..
– Тебе надо кое-что сделать.
– Что-что?
– Через двадцать минут ты вылетаешь в Новый Орлеан. Вылет в семь тридцать.
– О чем ты говоришь? Я что-то никак не пойму.
– Приложение Б. Ты меня просто припек за эти полтора месяца. Пора его найти.
– Но…
– Никаких “но”. У них есть заложник. Эта женщина однажды меня спасла. Это необыкновенная женщина, такой больше нет. Они ее спрятали, и я пока ничего не могу сделать. Эти негодяи знают, что я вынужден подчиняться, и это им нравится. Это дает им сто очков вперед. Но, когда придет время встречи, преимущество должно быть у меня, или они ее убьют. Они хотят использовать ее для того, чтобы заполучить мою шкуру. Сначала уберут меня, потом – ее, после чего вернутся к себе, в свою контору, хрюкая от удовольствия, как свиньи в помойной луже. Вот ты и должен достать мне это преимущество, Ник. Что ты на это скажешь?
Ник сглотнул.
– Я… Я даже не знаю… Это тяжело. Может, оно там, а может, и в Вашингтоне…
– Ник, ты все время твердил мне, что я поступаю неправильно. Теперь я согласен с тобой, ты был прав. Я полный дурак. Все, что я умею, это убить несколько человек. Теперь пришло время для профессиональной работы. Я отхожу в сторону. Иди и найди это Приложение Б.
Ник посмотрел на Боба:
– Но оно, наверное, в Вашингтоне и спрятано в таких компьютерных файлах, к которым имеют доступ только члены Комитета Лансера.
И тут он сам замолчал. В его памяти возникли два слова: “РОМ ДО”.
Все снова возвращалось на круги своя к этим двум словам, к предсмертному посланию Эдуарде Ланцмана, которое тот оставил ему несколько месяцев назад в ванной дешевой гостиницы. Нику вновь вспомнился Эдуарде Ланцман.
“Думай, думай, – внушал он себе. – Это всплыло не просто так. Эти слова все время преследуют меня. Он не мог приехать сюда с какой-нибудь ерундой. Будучи настоящим профессионалом, который знал, что делает, он должен был привезти с собой что-то такое, что бы я мог передать в соответствующие службы для предотвращения покушения… У него должно было быть что-то. Но при нем ничего найдено не было.