Снайпер. Дара

Калашников Сергей Александрович

— Ага, — шампанское Дара как-то пила на новый год, и оно ей не понравилось. Но не стала обижать парня, пригубила, отпивая маленький глоточек.

Обед, несмотря на все опасения, оказался чудесным, да и ждать почти не пришлось. Федор ел без энтузиазма, больше наблюдая, с каким аппетитом уплетает попутчица борщ со сметаной, фаршированные перцы, и жареные грибы с картошкой. Девушка улыбалась в ответ, хотя ее немного смущало такое пристальное внимание. Да что там смущало, Дара по-настоящему паниковала. Она знала, как ей себя вести в ответ на грубость, отчуждение, гнев, ярость, презрение, но что делать

в ответ на такие улыбки — понятия не имела. И сильное подозрение, что он сюда не только пообедать её привел, перерастало уже в уверенность.

Когда принесли десерт, морожное в вазочке, три разноцветных шарика, Дара широко улыбнулась и поднялась.

— Я на минутку, Федь. Ты только не трогай мое мороженное, ладно? Я просто обожаю такое.

— Ну что ты, — усмехнулся он, — не боись, не трону. Уборная на первом этаже, сразу направо.

— Найду, — кивнула Дара, подхватывая с пола свой рюкзачок.

— Да оставь здесь, не трону.

Пришлось кокетливо улыбнуться:

— Хочу припудрить носик.

От этой старомодной фразы самой стало тошно, но парень проглотил, с самодовольным видом доставая сигареты.

Уф, скорее вниз. Вслед за двумя девицами проскользнула в уборную и сразу юркнула в свободную кабинку.

Срочно решить, хочет она с ним переспать или нет. Потому что это предложение последует несомненно. С одной стороны жутко страшно, а сдругой — он такой милый. Первый раз с таким имеет дело — не каждой так повезет, так что выше нос.

Так себя уговаривая, Дара пыталась влажными салфетками охладить пылающие щеки. Послышалось как хлопнули двери других кабинок и две девицы пошли мыть руки, сплетничая о каких-то новых соседях Светки. Она почти их не слушала, когда имя Федора привлекло внимание.

— Видала с какой девкой пришел? Блин, ни кожи, ни рожи.

— Да, а разве он не женат? Ты же говорила, что…

— Ага, Лерка его жена. Помнишь ту замухрышку? Беременна, к слову. А этот сюда с другой завеялся.

— Во, козел!

— Дура ты, Натаха. Мужиков не исправишь. Значит, и у меня есть шанс его заполучить, а я-то отчаялась уже. Думала, Феденька не такой.

— Ну удачи тогда. Хотя я с женатиками не связываюсь. С ними проблем…

Девицы удалились, а Дара осталась в некотором отупении. Впрочем, ступор длился недолго. С независимым видом она вышла из уборной, сразу направляясь к дверям кухни. Прошла решительно между обалдевших поваров, на счастье даже не спросили ничего, и вышла через заднюю дверь.

Выйти к шоссе тоже никто не помешал, и скоро она уже бежала в сторону города по пешеходной дорожке, отделенной от шоссе частой сеткой и колючим кустарником.

Бегать ей за свою жизнь приходилось много, так что даже сытный обед не особо помешал. Только удалившись километра на три, перешла на шаг. Не побежит он ее искать. Катер у парня. И не настолько она ему понравилась. А еда пусть будет платой за то, что она ему сумки таскала. Жалко мороженного, да пусть подавится.

Ишь какой. Жене беременной цветы, а сам…

Дара не понимала, почему ей так противно. Ведь жену эту она не знает, да и какая ей разница, а вот тошно и все тут. Раньше подобных принципов у нее не было, а теперь твердо решила — с женатыми не будет. Их и так осталось мало — вымерли как динозавры,

и она их считала чем-то исключительным. А тут…

Только к пяти вечера она снова оказалась на Невском у того самого Макдональдса. Эх, а ведь хотела с утра пораньше. Не судьба.

Народу в зале — не протолкнуться, шум, гам, суета. Дара протиснулась к уже знакомой двери и постучала. Потом, не дождавшись ответа, разглядела кнопку вызова.

Подождав еще несколько минут, девушка, наконец, была допущена в кабинет администратора — низенького толстячка, постоянно протирающего платком свою лысину.

— У вас есть опыт? — устало осведомился он. — Дайте санитарную карточку. Где-нибудь работали? Сколько вам лет? Готовы приступить прямо сегодня?

— Я…

— А это что? — виртуальный голоэкран высветил трехмерную фотку и все данные Дары. И откуда у него доступ? Ах, да, санитарная карточка. Полный анахронизм — на пластике код входа к данным — причем ко всем, как ни странно.

— Мои данные.

Но администратор ее не слушал, тыкал пальцем в голограмму, пока не высветилось красными буквами:

«Прописана на планете-колонии Прерии. Разрешено пребывание на Земле в Российском секторе до 15 июня 2074 года»

— Что за колония? — поинтересовался толстячок, возвращая карточку. — Просто интересно.

— Вы возьмете меня?

— Во временных работниках сейчас не заинтересованы.

— Постойте! Но если у меня будет работа, я смогу продлить разрешение!

Дара покраснела, не любила упрашивать и не умела. Пожалуй, прозвучало это слишком агрессивно.

— Нет. Начинаются каникулы, сейчас ищут работу сотни студентов, у которых нет никаких заморочек с пропиской. Я с колонистами не связываюсь, поищите в другом месте.

Он еще вежливо объяснился — ценить бы, но, покидая здание фастфуда, Дара чувствовала лишь обиду и разочарование. Даже не удалось прихватить чего-нибудь из еды. Похоже, везение более ей не сопутствует.

Еще в двух кафешках ее ждал более холодный отказ без всяких объяснений. Хорошо, что плотно пообедала, хоть голод теперь не мучит. Отчаявшись найти работу задумчиво бродила по центру, пока не добралась до Эрмитажа. И тут ей повезло, удалось пройти внутрь вместе с группой школьников. Маленький рост сыграл ей на руку. Когда-то очень хотела попасть в этот музей, наиболее сохранившийся после войны.

Быстро оторвавшись от школьников, она бродила по залам, с удивлением рассматривая старинные залы, картины, закованных в латы огромных коней. Виртуальные трехмерные образы это все же не то, в живую оказалось гораздо интереснее, как она, собственно, и предполагала. Только поздновато она нынче сюда угодила — служители начали выпроваживать посетителей — Дара и не заметила, как пролетело время — почти девять вечера, а ведь она так и не нашла место для ночлега. Быстро переходя из зала в зал, она бездумно шла к выходу, когда вдруг поняла, что окончательно заплутала. Теперь искала хоть какого-то служителя, чтобы спросить дорогу, но как назло, те словно испарились. В зале с широкой, покрытой алым бархатом кроватью, ее застала темнота. Выключился свет, оставив Дару в темноте. Тогда нашла глазами камеру и немножко попрыгала перед ней, чтобы хоть на посту охраны ее увидели, пришли и вывели отсюда.