Сначала свадьба

Бэлоу Мэри

Слова прозвучали подобно удару грома. Сама Ванесса ни за что на свете не смогла бы ответить так честно, хотя полностью понимала мистера Хакстебла и сочувствовала. О боли обреченной любви она знала все.

– И все же, – подал голос Стивен, нарушив короткое молчание, которое могло бы показаться неловким, – надеюсь, что вы, кузен, не уедете слишком скоро. Мне нужно о многом вас расспросить. Да и вовсе незачем думать об этом доме как о чужом всего лишь потому, что формально он принадлежит мне.

– Ты, парень, сама доброта, – отозвался мистер Хакстебл,

и в голосе вновь послышалась ирония, а бровь насмешливо поднялась.

Был ли он приятным человеком, намеренно скрывающим чувства под маской безразличия и черствости, или неприятным человеком под маской очарования и улыбок? А может быть, подобно большинству, целиком состоял из противоречии?

Ванесса вспомнила о виконте Лингейте, повернулась, чтобы на него посмотреть, и наткнулась на пристальный взгляд. Эллиот смотрел на нее невероятно голубыми глазами.

– Это не просто доброта, мистер Хакстебл, – возразила Ванесса, все еще глядя на виконта. – Мы все искренне рады познакомиться с родственником, о существовании которого даже не подозревали.

– Ну а поскольку мы родственники, – отозвался мистер Хакстебл, – прошу всех называть меня по имени.

– Константин, – тут же произнесла миссис Дью, вновь переводя взгляд на собеседника. – А я Ванесса, если позволите. Сожалею о кончине Джонатана. Тяжело смотреть, как умирает молодой человек, а смерть того, кого любишь, тяжелее в тысячу раз.

Кузен поблагодарил без слов, одним лишь взглядом, и Ванесса решила, что порою этот человек весьма приятен. Выражение лица подделать невозможно, а сейчас оно искренне говорило о горячей любви к брату, несмотря на то что Джонатан поневоле оказался обладателем титула, который мог бы принадлежать Константину.

– За обедом вы сказали, Константин, что непременно научите меня ездить верхом, – напомнила Кэтрин. – За день-другой это сделать невозможно, так что придется задержаться.

– Если вы не слишком быстро схватываете, то потребуется неделя, – ответил он. – Хотя уверен, что это не так. Останусь до тех пор, пока не увижу в вас искусную наездницу, Кэтрин.

– Мы все будем только рады, – поддержала Маргарет. Во время разговора виконт Лингейт не проронил ни слова, словно демонстрируя неприязнь к кузену.

Эллиот планировал уже на следующее утро вплотную заняться воспитанием Мертона. Дома, в Финчли-Парке, за пять миль от Уоррен-Холла, его ждали дела. А главное, виконт мечтал вновь оказаться в родном поместье, хотя и понимал, что в ближайшие месяц-другой придется часто навещать молодого графа.

Он планировал познакомить Мертона с управляющим, Сэмсоном, весьма компетентным служащим, которого два года назад нанял его отец. Собирался провести утро в кабинете Сэмсона и обсудить ряд важных вопросов. А потом было бы неплохо втроем отправиться на ферму и в другие важные точки большого хозяйства.

Весь день следовало посвятить общению с мальчиком – время слишком дорого.

Однако после завтрака Мертон заявил, что Константин согласился показать ему и сестрам дом и парк.

Экскурсия

заняла все утро.

После ленча молодой граф сообщил, что Константин обещал взять его на верховую прогулку, показать ферму, познакомить с рабочими и кое с кем из сельских жителей.

– Очень благородно со стороны кузена посвятить мне весь день, – заключил Стивен. – Поедете с нами?

– Нет, останусь здесь, – сухо отказался Эллиот. – Но учти: завтра тебе предстоит встреча с управляющим. Там я непременно буду.

– Какие сомнения? – поддержал Мертон. – Мне так много нужно узнать!

Утром, однако, Эллиоту пришлось отправиться на поиски Стивена. Графа удалось найти в конюшне вместе с Коном и старшим конюхом. Он с огромным интересом осматривал лошадей и казался вполне довольным жизнью. Перед встречей с управляющим извинился и отправился к себе переодеваться.

– Мег очень не любит, когда в доме пахнет конюшней, – пояснил он. – Начинает ворчать, если чувствует даже малейший намек на навоз.

Несколько часов, вплоть до ленча, Стивен жадно впитывал деловую информацию, проявляя при этом сообразительность и заинтересованность и радуя умными вопросами. Однако после ленча оказалось, что Константин обещал познакомить его с викарием, с Грейнджерами и еще с парой уважаемых семейств.

– Очень благородно с его стороны, – повторил мальчик уже знакомую фразу. – Он мог бы отнестись ко мне враждебно, а вместо этого старается быть полезным. Завтра, например, если не подведет погода, хочет покатать сестер на лодке. Я тоже поеду, чтобы можно было грести вдвоем. Если хотите, присоединяйтесь.

Эллиот отклонил и это предложение.

Каждый вечер после обеда мистер Хакстебл очаровывал общество приятной беседой. Эллиот прекрасно знал, что при желании кузен способен подчинить своей воле всех и каждого. Когда-то они вместе смеялись над этим его качеством. Любезность всегда давалась ему легче, чем виконту.

Кон, разумеется, ничуть не заботился о новых родственниках. Если и испытывал какие-то чувства, то вовсе не привязанность. О чем можно говорить, когда незнакомые люди явились, чтобы выгнать его из дома или в лучшем случае превратить из хозяина в гостя? Скорее всего он от всей души их ненавидел.

А остался специально, чтобы раздражать Эллиота.

Проблема заключалась в том, что они слишком хорошо друг друга знали. Кон отлично понимал, чем можно взбесить бывшего друга. Ну а Эллиот не менее ясно представлял, что творится в голове кузена.

Утром, перед предполагаемой лодочной прогулкой, Эллиот стоял у окна своей комнаты и наблюдал, как Кон демонстративно вышел из парадного подъезда и не спеша направился по террасе, а потом вниз по ступеням, к цветникам.

Виконт последовал за кузеном. Давно настало время поговорить с ним наедине. Эллиот видел, что от цветника Кон свернул влево. Значит, не к озеру и не к конюшням. Вскоре Эллиот понял, куда именно.

Эллиот поспешил к фамильной часовне, окруженной кладбищем, И у могилы Джонатана увидел Кона.