Сначала повзрослей
Шрифт:
Так, блин.
– А ну вставай давай, – подхожу к ней и вздёргиваю на ноги, но она, кажется, не способна на них устоять. Трясётся вся, аж зубы стучат.
Запах алкоголя ощущаю, но девчонка не в стельку. Перепугана – да, но не бухая. Синяков на лице не видно, но на куртке замечаю кровь.
– Ранена?
– Они… там… – бормочет себе что-то под нос, глядя на меня огроменными глазищами.
Хреново попахивать начинает эта история. Твою ж, Герман, ты то дерьмо, то в партию… Без приключений я, по
– Тебя обидели?
– Не успели, – всхлипывает, а я отчётливо слышу, как клацают её зубы.
– Откуда кровь?
Она разворачивает ладонь, на которой заметны царапины. Не сильно глубокие, но кожу свезла.
– Не бросайте меня, пожалуйста, – начинает заикаться от рыданий. – Я домой хочу.
Вот же проблема, мать твою. Только головняка мне ещё не хватало. Но не бросать же её тут на дороге.
– Поехали, – киваю на дверь машины, но понимаю, что сама она уже и шагу ступить не может, поэтому подтаскиваю к тачке и закидываю на заднее сиденье как мешок.
Сам усаживаюсь за руль. Настроение падает в минуса. Опыт многолетней оперативной работы подсказывает, что в таких историях может быть много переменных.
– Как тебя зовут? – спрашиваю, глядя на неё через зеркало заднего вида. Сжалась вся в комок, коленки к подбородку подтянула.
– Женя, – пищит, всхлипывая. Ревёт сидит. Уже хорошо, значит, не в ступоре.
– Сколько тебе лет, Женя?
– Во-восемнадцать, – поднимает зарёванные глаза. – Вы же в город едите?
Так, восемнадцать – уже хорошо.
– В город.
– Мне в ЖД район нужно, но хоть куда-нибудь, дальше я сама.
– Может, тебе в больницу надо всё же?
– Нет, – мотает головой. – Не надо в больницу. Домой надо.
Странно, что так отказывается от больницы. Может, под чем-то всё же девочка?
Из поворота выруливает какая-то тачка и пристраивается сзади. Сигналит, моргнув фарами. Кому там что ещё приспичило?
– Ой, только не останавливайтесь, пожалуйста, – скулит девчонка и её начинает колотить крупной дрожью. Того гляди, взвоет. – Это они, точно они. Р-руслан и его приятели. П-пожалуйста, не останавливайтесь!
Та-ак, кажется мой вечер точно перестаёт быть томным.
– Ляг там сзади и отсвечивай, – приказываю ей, а сам сворачиваю к обочине.
3.
Я не просто на ложусь, а даже скатываюсь на пол. Забиваюсь едва ли не под сиденье, рот ладонью зажимаю, потому что кажется, что даже моё дыхание слышно будет.
А если они его бить начнут? Каким бы большим и сильным этот мужик не казался, он один, а подонков – пятеро.
Только бы он меня им не отдал. Если бросились искать, значит, так просто не отпустят. Если вообще отпустят. Я таких историй
Пожалуйста, кем бы ты ни был, только не отдавай им меня!
Не знаю, сколько в реальности он с ними на улице разговаривает, но я успеваю раз десять точно прошептать Отче наш, зажав крестик в кулаке до боли.
Когда дверь снова хлопает, зажмуриваюсь ещё крепче, боясь вот-вот услышать «выметайся, тебя там ждут» или что хлопнет ещё одна дверь и меня попросту выволочат за волосы.
Но мотор снова тихо урчит, и мы едем дальше. Выдыхаю, и аж чувствую, как кончики пальцев на руках и ногах начинает покалывать.
Не отдал.
– Там плед есть. Укройся, – обращается ко мне. – Зубами стучишь – аж сюда слышно.
– С-спасибо, – вползаю на сиденье снова. И правда зуб на зуб не попадает.
На полке багажника за сиденьем нащупываю мягкую ткань, разворачиваю плед и закутываюсь в него по самый нос, и даже сама не замечаю, как проваливаюсь в сон. Будто в забытье какое-то.
– Эй, Женя, – чувствую, что меня толкают в ногу.
Вскакиваю, не сразу понимая, где я и с кем. Сердце тарахтит, раненую ладонь простреливает болью. Мне требуется несколько секунд, что вспомнить и понять. Мозг будто перегрелся и отключился на время в аварийном режиме, а теперь не может запуститься.
– Что? – голос хрипит, словно горло ободрала или простудилась.
– Мы в Железнодорожном уже. Тебе куда?
Прилипаю к окну, пытаясь различить, где мы находимся. Уже то, что он привёз меня сюда – словно камень с груди.
– Я тут выйду, там общежитие чуть дальше за остановкой, – говорю своему спасителю, а он паркуется возле бордюра за остановкой. – Спасибо вам большое.
– Я не буду читать тебе воспитательную нотацию, девочка, – басит, глядя перед собой. – Но в следующий раз головой думай, куда и с кем ты идёшь тусоваться.
Звучит обидно, хочется возразить, но я понимаю, что он прав. Так оно и выглядит со стороны, и мои оправдания, что Руслан казался хорошим, будут звучать глупо.
Да и не только со стороны.
Ведь реально, если подумать, то что я о нём знала, прежде чем согласиться ехать за город на дачу? Тане ума хватило не поехать, она к тому же маме проболталась, и та строго-настрого запретила.
А я поехала…
И кто знает, что бы со мной сделали, если бы не этот мужчина. Имя которого я, кстати, так и не спросила.
– Как вас зовут? – спрашиваю, уже открыв дверь. – Если не секрет.
– Герман Васильевич.
Сама не знаю почему, но меня вдруг смущает то, что он представляется так официально. Он взрослый, да, намного меня старше, судя по всему. Я толком при свете так и не увидела его лица.