Смутьян

Быков Александр А.

Петров подумал, что в своем экскурсе по городу он пропусти два важных места. На юге, за стеной, стояли кузницы. Местность так и называлась «Ехаловы кузницы» или Кузнечная слободка, там же хранился пороховой запас. «Не дай бог, если рванет, так хоть на окраине, не весь город сгинет». А в Верхнем посаде, там, откуда некогда начинался город, теперь были дворы простых горожан. Там же находился девичий Успенский монастырь. Местные жители держали огороды, и многие

только этим и жили. Вся деловая жизнь города была в Нижнем посаде и на улицах внутри городских стен. Между «сороками»– районами города – не было сплошной застройки, и при желании, особенно в темное время суток, была возможность незамеченным подойти к самым стенам города.

– Петров, тебя на кафедру вызывают, – увидев в коридоре студента прокричала набегу староста. Она спешила в комитет комсомола, где некоторые ушлые студенты, удобно устроившись на должностях, проводили свои студенческие годы, не напрягая себя изучением древних культур.

Проходя на кафедру мимо деканата Петров увидел объявление: «Студенту Лукичёву срочно зайти в деканат за получением материальной помощи». «Еще один дармоед», – подумал Петров. Лукичёв учился плохо, но слыл комсомольским активистом, и все время отирался у деканата, выпрашивая себе материальную помощь. «Этот далеко пойдет, наверное, сначала в горком комсомола, потом в обком, потом в горком партии и дальше наверх, дорога была известная».

Петрову были противны все эти мальчики и девочки с «горящим» взором и комсомольским задором в глазах Они зря занимали чужие места на престижном факультете, могли бы учится где угодно, им знания в жизни не нужны, у них другой путь, под знамена партии, которая, как известно, «сказала – надо», и комсомол, не раздумывая, «ответил – есть!». Это была фразочка для народа. Услуги активистов на самом деле хорошо оплачивались. Как раз тогда некоторые активисты института, прошлым летом трудившиеся в отряде «безвозмездного труда» в летние каникулы, были отправлены по бесплатным путевкам в ФРГ смотреть, как загнивает капиталистическое общество. Поехали все те же лица из разных комитетов. Обычные студенты, отработавшие лето на благо Родины, получили грамоты и благодарности от комитета комсомола. Активисты вернулись в полном восторге от увиденного, и к зависти многих, щеголяли в недоступной тогда большинству молодежи «джинсе» с лейблами известных марок.

Петров пошел к кафедре, постучался и открыл дверь.

– Заходи, – приветствовал студента профессор Колбасников, – ну что, диплом готов?

– Да, практически, вот только с бумагой плохо, нет белой бумаги, без нее перепечатать

не могу.

– Бумага, какой пустяк, это не имеет отношения к науке. Ты вот что скажи, через два месяца состоится Всероссийский конкурс научных студенческих работ, есть мнение послать твой диплом. Не подведешь?

– Нет, Петр Андреевич, у меня все сделано, даже сноски по ГОСТу проверены.

– Сноски – это важно, – с хитринкой кивнул головой профессор, – без сносок не научная работа, а черт знает что. Но это не все, – он сделал паузу, – по условиям конкурса те, кто займут первые три места, будут направлены в очную аспирантуру.

Петров замер от волнения. Аспирантура была его мечтой, но туда, при конкурсе десять и больше человек на место, звонках из обкома насчет «своих» соискателей и прочих «хитростях», поступить было без блата не реально.

– Если займешь место, то поедешь в аспирантуру, – отчески напутствовал профессор Колбасников, – а если нет, то как все, в школу и в армию!

В тот день Петров, кроме аспирантуры, ни о чем уже думать не мог. Диплом, которым так гордился, стал казаться ему сырым и требующим доработки. Но время еще было, целых два месяца, и он с удвоенной силой продолжил свои изыскания.

Глава 5

Хорошо, что на пятом курсе студенты уже почти не учат многочисленные обязательные дисциплины, которые, по существу, в жизни им никогда не пригодятся. Все это в прошлом, те, кто доучился до выпускного курса, озабочены другим. Некоторые мальчики с курса Петрова уже вовсю подрабатывали секретными сотрудниками в МВД и КГБ, намереваясь после получения диплома легализоваться там уже в качестве кадровых офицеров. Много беготни было и у тех, кто собирался идти по партийной линии. Надо же себя зарекомендовать перед лицом начальства. Те, кто собирался учительствовать в деревне, сохраняли видимость спокойствия, хотя на душе у каждого было тревожно. Ходили всякие разговоры про малоформатные школы, где пять учеников на четыре класса и полсотни, а то и больше километров до райцентра. Хорошо еще, если выпускник деревенский, и среда для него родная. Но часто в сельскую местность нарочно отправляли городских девочек, наблюдая из стен РОНО, как они мучаются, не умея ни печь натопить, ни огород посадить. Но такова была политика партии. Петров ко всем этим категориям относился с пониманием и, хотя ему тоже в перспективе «светила» деревенская школа, но он больше думал научной работе и возможной аспирантуре.

Конец ознакомительного фрагмента.