Смута
Шрифт:
Курляндия это ерунда, а вот с Англией нужно вести себя осторожно. У меня уже намечается война с Савойей на юге. Нужно, чтобы на севере было тихо.
— Передай, что я ничем не смогу помочь капитану де Шовену. Пусть сам разбирается. Не королевское это дело, из-за тюка бобровых шкур воевать. Это можешь не передавать!
Место действия: Лондон.
Время действия: апрель 1600 года.
Виктор
Елизавета уже сорок лет на троне. Чего только не видела за это время. Многие считали её бастардессой. Незаконнорождённой. Позади долгая борьба за власть с двоюродной сестрой Марией Стюарт. Позади почти начавшаяся гражданская война протестантов против католиков. Своего фаворита лорда Эссекса отправила в отставку. Ничто не радует королеву.
Даже ватерклозет, как рассказали знающие люди, ей не понравился. Запашок из унитаза не тот. Ну, покумекаем, почему не тот. Вон, в книге придворный поэт дал описание изобретения.
Мы заплатили казне за наши фактории на английской земле. С нас просили тысячу гиней в год золотом, но я перевёл плату в серебряные шиллинги. Курс золота растёт, а серебро идёт огромным потоком из Нового Света. Так что серебро из Богемии скоро станет нерентабельным…
Англичане очень возбудились когда на «их» реке, купленной, правда, за наш счёт, появились французы. Эти цивилизованные люди уже несколько столетий люто ненавидят друг друга. Французы даже на англичан свалили сожжение Жанны Д Арк и никто не возразил. А кто ещё её мог сжечь? Конечно же островитяне! Они теперь и у испанцев в чёрном списке. Грабители и убийцы. Ну, в море нет святых. Если не ты грабишь, то тебя грабят. Время такое. Поэтому и нужно иметь быстроходные корабли, чтобы можно было свалить от пиратов, поймав ветер.
Так-то нам давно уже на все корабли каперские патенты выдали. И задачу поставили — вместе с англичанами поймать у Гаваны «серебряный» флот испанцев. Задача ясна, но мы флейты с переселенцами ждём. В наших планах перебросить народ за море в Никарагуа на год. Пусть форт на берегу Тихого океана построят и дорогу в гору к озеру. Документ на аренду этой испанской земли нам выдал в прошлом году вице-король в Мехико. У него с деньгами не очень. А из Мадрида ему депеши шлют: «Денег нет, но вы держитесь!». Вот он каждому лишнему ящику гульденов и радуется. Поиздержался. Мы только землю в аренду взяли. А на его подданых-индейцев мы не претендуем. Пусть сам с ними разбирается.
Новость о войне Польши и Швеции уже не новость. Противники сосредотачиваются, но не нападают. Из свежих новостей — только про Джордано Бруно. Сожгли на костре горемычного, обвинив в ереси.
Хватит о грустном. Опубликована пьеса Вильяма нашего Шекспира «Венецианский купец». Я уже прикупил. Руфа обрадуется в Виндаве.
Дядька Иван, по наводке нашего «Адмирала», купил пиратскую карту у Питера Фробишера. Тот сильно нуждался и болел, поэтому отдал карту «острова сокровищ» за две золотых гинеи. Что будем в Тихом океане проверим.
Иду с дядькой Иваном в порт встречать наши флейты. У портового трактира играют музыканты. Рыжая певица по просьбе дядьки поёт на
А вон и наши флейты швартуются.
Место действия: поместье пана Кмитеца, где-то под Витебском (Великое княжество Литовское в составе Речи Посполитой).
Время действия: июнь 1600 года.
Дмитрий Стара, воспитанник пана Кмитеца.
Вчера Анджей, сын хозяина поместья в шутку стал обзывать меня Мухой. Это из-за бородавки, что была у меня на носу. Его отец, как услышал издёвки, то хотел избить сына палкой. Заставил Анджея встать передо мной на колени и просить прощения за причинённую обиду.
Я уже привык к этой некрасивости на лице. С самого раннего детства. С тех дней, когда мама ещё была рядом. И приходила ко мне тайком. У неё были две дочери. Мои старшие сёстры. И я — бастард. Незаконный сын. Я не помню, кем была моя мама. Её никто не называл по имени. К ней обращались — госпожа, фрау, сударыня. Жила мама в высоком замке. Сёстры ко мне приходили редко, и я всё своё детство провёл в маленьком домике с няней. Названия города не помню, но кажется, что это была Рига. Я ездил с монахами в этот город, и он показался мне знакомым.
Вот уже два года я живу в поместье пана Кмитеца. Он относится ко мне очень хорошо. Учит ездить на лошади, стрелять из пистоля и мушкета. А для уроков фехтования пригласил мне и Анджею недешёвого учителя. Я цену деньгам знаю. Собирал с монахами оброк с крестьян — всякого наслушался. Бывало, что мы в обители и голодали. Но, то было в весенний пост. Когда из разрешённой еды оставались только зерно, горох, квашенная капуста, мёд да вода. Пекли лепёшки и ели с капустой. С тех пор я квашенную капусту не люблю. Если нужно, то съем, а так ни-ни.
В монастыре я изучал Священное Писание, грамоту, латынь, пение гимнов (Псалтырь), риторику, арифметику и языки: польский, русский и немецкий. Меня удивляло, что часто я был единственным учеником у учителей, и они всё равно тратили на меня своё время. Я им очень благодарен за их мудрость и доброту.
Пан Кмитец, болевший последнее время, готовил меня и Анджея к поступлению в Краковский университет, но Анджея эта стезя не прельщала. Он хотел стать военным. Он мог часами ездить на лошади, фехтовать, стрелять по мишеням. Это была его стихия. А заставить его читать или петь псалмы можно было только под угрозой палки.
Анджей по секрету сказал, что мечтает уехать на войну со шведами. В Ливонии и Курляндии собираются наши войска и скоро они сойдутся с врагом на поле брани. Но, отец его вряд ли отпустит. Несколько лет назад в тех краях погибла семья Кмитец. Дядя и тётя Анджея были убиты разбойниками, а двоюродная сестра Кира пропала. Так что, пан Кмитец его точно не отпустит.
Тут к нам на урок фехтования врывается господский слуга и, склонив голову, тянет:
— Наш пан Кмитец соизволил отойти в мир иной…