Сможешь соблазнить?
Шрифт:
Серена передернулась, чувствуя, как подступает ярость и взрыв неминуем.
– И это говорит тот, кто утром испортил мотор, – кстати, очень глупый поступок. Может, все-таки соберешься и начнешь предпринимать хоть какие-то шаги, чтобы спасти ситуацию? Ты ведешь себя как полный осел, да еще и пьешь.
Финн укоряюще покачал головой:
– Я не пил.
– Клянешься?
Он приложил палец к накачанной груди:
– Вот тебе крест.
И тут время, казалось, остановилось – нахлынули воспоминания, спровоцированные этой фразой о двух играющих детях – о ней и брате. «Вот тебе крест!» – кричит
Том.
Нет, нужно сказать отцу, что он обратился не по адресу. Она не сможет ничего сделать с Финном. Тело буквально разрывало на части, ураган противоречивых эмоций пронесся внутри, и ни одна не уступала по силе остальным. А еще откуда-то взялось дикое желание, набирающее силу, точно буря. Как вообще подобное возможно? Это несправедливо!
За все эти восемь месяцев Финн не раз представлял себе встречу с Серафиной Скотт, но и помыслить не мог, что увидит ее у двери, подслушивающей кого-то во время занятий сексом.
Он мигом понял, как можно обыграть эту нелепую ситуацию, но замешкался, глядя на нежный изгиб ее талии. В мозгу замелькали бесчисленные варианты.
Извиниться? Нет, не сейчас – неподходящие место и время. Крепко ее обнять? На миг Финн почувствовал в Серене некую уязвимость, готовность поддаться. Нет, слишком рискованно. Стоит лишь подойти к прекрасному пламени, и можно сгореть заживо.
Разыграть из себя английского джентльмена? Он, кстати, весьма неплохо способен на эту роль, несмотря на заслуженную репутацию донжуана. Он вообще может быть кем угодно, лишь бы дама была довольна. Вот только собой быть не получается. Но если он станет притворяться сейчас, Серена насторожится. Финн был дамским угодником и гулякой, но не глупцом. Скоро она начнет задавать вопросы о смерти брата, и нужно приложить все усилия, чтобы эти слова никогда не сорвались с ее пухлых малиновых губ, от которых невозможно оторвать глаз. О, он многое отдал бы, чтобы прикоснуться к ним губами, чтобы целовать их.
Но это мечты о невозможном.
В конце концов он решил поддразнить ее. Обычно такая тактика помогала – девушка вспыхивала, бросалась в бой и в итоге разражалась очаровательно-гневной тирадой, после чего уходила, ненавидя его сильнее, чем прежде. Финн понимал, что так будет разумнее всего, хотя вся его сущность восставала против такого поворота. Но в конце концов победил разум. Если бы в мире все было по справедливости, подумал он, сейчас бы под землей лежал не тот невинный мальчик, постоянно видевший в старшем друге героя, а он сам. Какая ирония судьбы! Но смерть, казалось, избегала его, сколько бы раз он ни смотрел в лицо опасности и сколько бы машин ни разбил. Он по-прежнему оставался Финном Сейнт-Джорджем – восхитительным, бесстрашным, неповторимым гонщиком.
Дверь с тихим щелчком отворилась, и вышла роскошная блондинка в бикини. Проведя длинным ногтем с тщательно сделанным маникюром по его руке, она пошла по коридору, покачивая роскошными бедрами. Кажется, какая-то звезда очередного сериала.
Странным было то, что смотрел он в одном направлении, а вот мысли, желания, импульсы были направлены совсем в другую сторону – к Серафине. Похоже, ее присутствие является самым лучшим условием для пробуждения его сексуальных
– Одна из твоих цыпочек? – насмешливо спросила Серена своим чудесным, ласкающим слух низким голосом.
– Не думаю, что мне выпадало счастье встречаться с ней раньше, – произнес Финн, поворачиваясь к Серене. Облизнув губы, он добавил: – Пока.
Встретив ее презрительный взгляд, Финн пожал плечами, как бы давая понять, что он своего упускать не намерен и не считает это преступлением, – в конце концов, женщины бросались в его объятия с тех самых пор, когда он был подростком. Что за мужчина отказывает женщине, если она его хочет?
– Ты вообще можешь думать головой, а не тем местом, что у тебя между ног?
Финн сделал вид, что размышляет, а затем улыбнулся:
– Могу. Если ты предложишь мне вознаграждение.
– Ты эгоистичный подонок – ты это знаешь? – закричала Серена. – Да на твоем месте любой бы попытался сконцентрироваться на том, что будет хорошо для команды – после того, как мы потеряли Тома. Вернее, после того, как ты отнял его у нас!
«Первый удар, – подумал Финн. – Нанесенный в цель».
– Но нет, конечно же ты – непобедимый и совершенный Финн Сейнт-Джордж. Можешь думать только о себе и о том, что бы еще выкинуть. А ведь ты сейчас с трудом способен удержать машину горизонтально!
– Хоть в горизонтальной позе мне нравится больше, смею заметить, она не единственно возможная.
Серена застонала:
– Ты вообще можешь думать серьезно? В прошлом месяце ты разбил машину ценой в несколько миллионов фунтов, и я сомневаюсь, что ее можно починить.
Финн провел ладонью по небритой челюсти.
– Не повезло, – протянул он. – Согласен.
– Неужели для тебя нет ничего важного?
– Есть. Просто мне скучно видеть во всем лишь серьезное – я из тех, кто считает, что стакан наполовину полон.
– Если ты не начнешь выигрывать в гонках, твой стакан, боюсь, совсем опустеет.
Что ж, она права, но сделать это непросто: в последнее время ему становится все труднее спокойно спать из-за воспоминаний, заполняющих каждую свободную минуту. И если раньше еще можно было как-то иногда отгонять их, сидя за рулем машины, то в последнее время даже в такие моменты Финн чувствовал себя так, будто не принадлежит сам себе. Он не мог контролировать ни свое тело, ни разум.
– Не беспокойся, малышка, команда в надежных руках.
– И впрямь, почему бы мне не расслабиться? – воскликнула девушка. – Ах, кажется, знаю: в последнее время все, к чему ты прикасаешься, разрушается.
«Удар номер два», – подумал Финн, чувствуя, как снова оборвалось сердце. Но он попытался сопротивляться:
– Ты должна мне верить, крошка.
Серена усмехнулась:
– Ну да, когда рак на горе свистнет. Я как-то всегда считала, что первый шаг к доверию – это когда ты расположен к человеку.
Финн широко улыбнулся.
Ну наконец-то хоть кто-то открыто его презирает, не боясь сказать правды, в отличие от тех, кто делает вид, что не замечает ошибку за ошибкой и лживо повторяет, что несчастный случай – не его вина. Именно так ведет себя Майкл Скотт. Но Финн не слепой и прекрасно видит неприкрытую тоску в глазах отца Серены. Их просто связывает многомиллионный контракт и команда, которую нельзя лишать гонщика.