Смотритель
Шрифт:
Всех разведчиков губит вино, женщины и деньги. Мои немецкие коллеги устроили мне поход "по всем тяжким". Вино и водка лились рекой, от яств ломились столы, красивейшие женщины сидели на моих коленях и шептали, что мне дадут огромные деньги за любой мой секрет и скроют меня от мести усатого Сталина.
Проснулся я в объятиях двух голых женщин. На мне не было ничего, даже наручных часов. Что-то смутное и приятное крутилось в голове. Думаю, что я не уронил чести советских органов государственной безопасности.
За
– Господин Головачёв, мы предлагаем вам сотрудничество с имперским управлением безопасности, иначе эти фотографии лягут на стол вашего руководства, - сказал группенфюрер.
– Господин группенфюрер, сейчас меня ничего не сможет скомпрометировать, даже та фотография, где мы с вами сидим в обнимку, а вы называете своего фюрера долбаным ефрейтором, - засмеялся я.
– Я этого не говорил, я выполнял задание, это вы ругали нашего фюрера и за это должны быть направлены в концлагерь, - пытался оправдаться группенфюрер.
– Лучше скажите, какое сегодня число и сколько сейчас времени, - попросил я.
Когда мне сказали дату и время, я чуть было не упал - почти двое суток загула и в такой компании, о которой можно помечтать. Завтра утром встреча с Гитлером. Нужно привести себя в порядок и вообще выглядеть огурчиком.
Рейхсканцелярия поражала своими размерами. Да что там говорить, сейчас любой любитель сериалов и документального кино опишет кабинет Гитлера более подробно, чем я. Передо мной ему не нужно было корчить властелина вселенной. Ему нужно было узнать, с чем я прибыл.
Когда я напомнил о конфиденциальности разговора, Гитлер махнул рукой, и охрана отошла на такое расстояние, чтобы не слышать нашего разговора, но быть в готовности защитить своего вождя.
– Итак, что вы хотите мне сообщить (если переводить дословно, то это будет звучать как "что вы имеете мне сообщить", как будто Гитлер был не австрийцем, а одесситом)?
– спросил Гитлер.
– Генеральный секретарь ВКП большевиков Иосиф Сталин предлагает провести неофициальную личную встречу на нейтральной территории в зоне боевых действий со стопроцентной гарантией безопасности с обеих сторон. Место и время встречи, мероприятия по безопасности будут подготовлены двухсторонней рабочей группой. Мы гарантируем безопасность вашего представителя, который приедет со мной для обсуждения условий встречи. Просим этот вопрос сохранить в тайне.
– Хорошо, мы обдумаем предложение господина Сталина и сообщим своё решение, - сказал Гитлер.
Аудиенция
Ожидание было зловещим. Я как будто ждал приговора суда. Скажи Гитлер, что это предложение - вздор, и меня бы расстреляли после пыток и выведывания известной мне информации. И никто не скажет, что был такой Головачёв Василий Васильевич, который перешёл с белым флагом к противнику и стал предателем со всеми вытекающими последствиями для моих родственников. Хорошо, что у меня родственников почти и не было. Только двоюродные дядьки, а семьёй я не успел обзавестись.
Через два дня меня снова вызвали к Гитлеру.
– Я принимаю предложение Сталина. С вами поедет гауптштурмфюрер Дитц. Он имеет полномочия по докладу условий встречи с помощью радиосредств. Можете идти.
Капитан разведки Дитц был практически моим ровесником и прекрасно говорил по-русски.
– Я думаю, что нам не надо становиться друзьями, - сказал Дитц, - достаточно того, что мы вместе выполняем общее задание, а после этого вернёмся в свои окопы.
– Согласен, у меня тоже нет такого желания, - ответил я.
Обратный путь был намного быстрее. Самолётом в ставку группы армий "Центр". На автомашине к линии фронта. Линия фронта сместилась вглубь нашей территории. По данным немецкой разведки, полк, на участке которого я переходил линию фронта, отведён в тыл, новая часть укомплектована новобранцами, которые могут и пальнуть по перебежчикам, поэтому предлагается повторить процедуру, использованную мною для перехода в расположение немецких войск: отвод роты на запасные позиции и переход линии фронта в полдень с поднятыми руками и белым флагом. Наготове удостоверение товарища Сталина.
Так было и сделано. Я в военной форме. Дитц в штатском. По нас не стреляли. Мы спустились в окоп и тут я получил удар прикладом по голове. Очнулся я оттого, что кто-то пинал меня сапогом по печени и матерился как сапожник. Дитц валялся неподалёку от меня.
Выматерившись сам, я выхватил из кармана моё удостоверение и показал его старшему лейтенанту, командиру роты. Это был как разрыв противотанковой гранаты. Откуда-то прибежал батальонный особист с пистолетом и начал махать им у меня перед лицом.
– Убери пистолет, ублюдок, - сказал я ему.
Это его отрезвило, и он успокоился.
Санинструктор приводил Дитца в порядок. Дитц был из прибалтийских немцев и ненавидел нас почище, чем сами немцы. Мы не дали им быть хозяевами прибалтов, и они вместе с прибалтами воспылали ненавистью к нам.
Когда я показал особисту удостоверение Сталина и сказал, что если в течение десяти минут меня не соединят с командующим Западным направлением, то он будет на Колыме лизать сапоги у вертухая, особист проявил такую прыть, что с маршалом меня соединили быстрее, чем за десять минут. Ещё через шесть часов мы были в Москве.