Шрифт:
Сминающий.
Пролог.
Столетия у меня ушли на жесточайшие тренировки. Столетия я добивался положения и власти в этом гребаном месте...
Сточная канава, отрыжка Вселенной...Проклятое место, по какому-то недоразумению называющееся словосочетанием 'столица иллитидов'. Но мало всего этого: эта лужа грязи и крови еще и имеет название - Ишакши...
Ишакши. Сколько ненависти и боли в этом простом названии для любых разумных. Город рабов. Город, где каннибализм - повседневное и нормальное явление.
За тысячу лет пребывания в этом месте я настолько
Проклятый город, расположенный в гигантской пещере глубоко под землей...
Хотелось бы сказать 'правят', но... скорее - находятся на вершине пищевой цепочки... Так вот: заправляют тут всем жуткие белесые твари, напоминающие помесь осьминога и человека.
Какие же они...мы...я...мерзкие. Тысячу лет назад, осознав себя в теле иллитида, я едва не смалодушничал, чуть не покончив с собой, прыгнув в пропасть. Но тогда мне случайно попался на глаза местный аристократ - древний иллити. Эти твари достигли такого уровня управления своим сознанием, что могли жить вечно: они ничтоже сумняшеся просто переписывали свое сознание в новорожденных. Назвать их чудовищами? Или гадами? Так они даже внешне они и есть. Назвать термином 'бесчеловечные' существа даже отдаленно не напоминающие людей? Смешно...
Почему судьба так несправедлива? Почему я оказался в теле этих...этих...иллитидов? А ведь в этом мире было множество других рас: эльфы всех цветов, гоблины, гномы и даже люди! Почему!!??
Из-за моего мысленного вопля человеческая рабыня, успокаивающе поглаживающая мои щупальца, дернулась и завалилась на спину. Твою мать! Неужели убил? Нет. Едва не погасшая искра души-разума снова начала разгораться. Довольно красивая изящная девушка с примесью темноэльфийской крови часто заморгала и пришла в себя. Не понимая что произошло, она села и в этот момент из ее носика закапала кровь...
Это - особенность иллитидов. Они не только могут читать мысли и выжигать чужие разумы, но даже силой мысли искажать само время и пространство. Последнее получается лишь всего у двух десятков иллитидов во всем городе. Ну, и у меня заодно. Наверное, только из-за последнего меня и терпит царь иллитидов Эрруу.
Ну, да. Скрыть, что я не иллитид мне не удалось. Меня раскусили секунд через десять после 'прибытия'. Да и как можно шифроваться в обществе телепатов?
Тогда меня резво скрутили и приволокли этому жуткому гиганту с огромной жабьей пастью носящему имя Эрруу. Мощнейший телепат из всего народа иллити думал над моей судьбой недолго и почти сразу приступил к выжиганию моей личности. Вот только я начал огрызаться. Ну и в порыве отчаяния врезал по нему всем своим естеством. Эрруу проняло. Где-то через час он сумел собрать свои глаза до кучи и отменил мою казнь.
Мне предложили жизнь... И тогда я не смог отказаться. Если бы я только знал...
Уже через десять дней я полез к обрыву. Причина? Она проста как тарелка: у иллитидов не было чувства секса в привычном для меня понимании - они не были живородящими. Они откладывали яйца или икру или хрен его знает, что это было...
К тому же иллитиды были абсолютно иными: иная мораль, иные ценности, иное мироощущение. Да у них даже зрение было черно-бело-тепловым-инфразвуковым! Да-да. Вот так все сурово. Вдобавок ко всему они видели-ощущали чужие разумы и даже души.
Что-то я не туда уплыл...Вот значит стою я над обрывом и смотрю
В этот день у меня появилась Цель Моего Существования. С этого дня я планомерно шел к цели: ходил учиться к Эрруу. Для него моя Цель не стала чем-то из ряда вон, ему даже стало забавно. Когда он понял, зачем мне это все он смеялся очень долго. Нужно сказать, что за тысячу лет - это был единственный случай, когда я видел его в таком состоянии.
Царь иллитидов был даже рад тому, что у меня появилась Цель. Он сразу предупредил, что путь будет долгим. Очень долгим.
Он оказался прав.
И вот я уже почти тысячу лет в пути.
Дело в том, что при переписывании как раз личная сила не важна. Если бы дело было в силе я бы смог переписаться сразу. Но - нет. Работа по переписыванию должна быть филигранной, невероятно точной. Пара ошибок и чужое сознание будет затерто не полностью. Может получиться сплав двух личностей. При этом возможна полная потеря моих сил, частей воспоминаний, рефлексов. Да даже можно было оказаться парализованным. Потому иллити и записываются прямо в младенца. Они ведь чисты, почти как листы бумаги - что захотел, то на ней и нарисовал. Перезапись же во взрослого похожа на процесс вытирания ластиком чужих записей на бумаге. Все бы ладно, но неосторожное, резкое движение и - бумага прорвана.
Собрав щупальца в нечто вроде кулака, я шел к своей Цели не взирая на горы трупов, остающихся после моих экспериментов.
И вот сейчас, когда мне удалось впервые пробить защиту Эрруу, темные эльфы опять начали какую-то заварушку.
Царь послал меня как самого злобного и беспринципного из своих слуг. Ну и до кучи - самого сильного.
*****
Проклятье.
Не-на-ви-жу...
Меня оторвали в тот момент, когда я уже готовился к первому шагу моего переноса - затиранию сознания-разума. И вот теперь, вместо того что бы уже ощущать себя не белесым осьминогом, а вполне гуманоидным темным эльфом, я прусь во главе небольшой армии давать по хребту вторженцам.
Я аж заклекотал от негодования.
Эрруу выделил мне почти три тысячи рабов, из которых было аж пять десятков магов разных рас. Вообще армия у местных четко делилась на неодаренных солдат и магов, существ, способных оперировать некими энергиями. Иллитиды пользоваться ими практически не умели. Но им и не нужно это было - они промывали мозги своим пленникам до такого состояния, что те их боготворили.
Два десятка из них сейчас несли мой паланкин в котором и находилась моя тушка. Управлялась вся армия довольно легко напрямую через мысленные приказы.
Это только кажется что просто 'мысленные приказы', а на самом деле мне передать мысль было намного труднее чем, к примеру, потушить чью-то искру.
Другие иллитиды меня за это не очень любили: кому понравится после разговора со мной пару часов слоняться с сильной головной болью. Но я был этому даже рад - эта моя особенность отпугивала самок моего вида от меня надежней советского дезодоранта.
Отношение ко мне окружающих всегда было одним и тем же коктейлем из уважения, ненависти, зависти и, конечно же, страха.