Смертельный рейв
Шрифт:
— Сэр, вы можете присесть, — мистер Монморенси не услышал обращения. Весь мир зашатался перед его глазами. Он решился посмотреть на останки сына ещё раз, и почему-то задержал взгляд на запёкшихся губах, из-под которых просматривался оскал мертвеца. Более всего тот походил на мумию, облитую смолой.
Любимого Руди больше нет. Родителям даже не удастся похоронить его как следует.
«В крематории просто обязаны дать скидку за половину выполненной работы» — вот как это выглядело.
Пока персонал возился с его женой, чтобы привести её в сознание,
— Прошу вас, сэр, — похоже, к мужчине обратились уже не в первый раз. — Я очень сожалею, но вам нужно идти.
— Это не мой сын!
— Простите?
— Я требую тщательной экспертизы, потому что это не мой сын! — повторил мистер Монморенси.
— То есть вы хотите сказать…
— Докажите мне, что он — это действительно он!
— Хорошо, сэр, если вы так настаиваете.
— Да, я настаиваю! Я требую безоговорочной точности результатов и готов заплатить любую сумму!
— Нам понадобится время.
— Тогда почему вы всё ещё здесь? Немедленно приступайте!
* * *
Ассистент втолкнул каталку с телом, накрытым простынёй, в секционный зал. Пожилой врач (хотя характер его деятельности не позволил ему вылечить за всю практику ни одного человека) оторвался от чтения медицинского журнала и посмотрел на вновь прибывшего.
— Кто там? — он отложил издание раскрытыми страницами книзу.
— Парень вроде бы погиб в пожаре в результате злоупотребления алкоголем, — ассистент протянул сопроводительные документы, словно накладную на испорченный товар. — Отец требует установления личности.
— Руди Монморенси, — прочитал человек в халате. — Посмотрим, что с ним приключилось. — Он откинул простыню в сторону, и его взору открылась неприятная картина. — Ну, что ж, пора раскрыть его богатый внутренний мир.
Врач вернулся к столу, чтобы взять резиновые перчатки, маску и записывающее устройство, после чего выбрал металлический инструмент. Он надиктовал точную дату и время начала проведения аутопсии и с хрустом совершил первый надрез.
— Вот дерьмо! — выругался ассистент.
— Дерьмо — это то, чем набита прямая кишка, — невозмутимо поправил его седой мужчина.
— От этого звука у меня прямо-таки мурашки пробежали по коже.
— А чего ты ожидал от термического ожога четвёртой степени при стопроцентном поражении тела? У него даже волос не осталось, — врач выполнил Y-образное рассечение повреждённых тканей.
— Что это? — ассистент указал на внутреннее повреждение органов брюшной полости.
— Интересно, — задумчиво произнёс человек в халате. —
— Значит, его зарезали?
— Кто-то пытался замести следы преступления.
* * *
— Я знал, что мой сын не мог погибнуть так глупо, — произнёс мистер Монморенси, выслушав вердикт судебно-медицинской экспертизы. Специалисты подтвердили, что тело принадлежит Руди, но умер он не от пожара, а от руки неизвестного убийцы. По данному факту полиция возбудила уголовное дело.
— Но кому понадобилось его убивать? — разразилась слезами супруга мистера Монморенси. — Ведь он не сделал никому ничего плохого!
— Я найду того, кто виновен в этом, — стиснув кулаки, процедил сквозь зубы мужчина. — И не пожалею никаких средств, чтобы грязная крыса, посмевшая отнять у меня моего мальчика, заплатила за всё сполна.
Ему почему-то вспомнился поздний звонок незнакомца.
«Я друг Руди», — представился тогда молодой человек. Друг, который не знал адреса студента. В ту ночь отец сам продиктовал ему номер сына.
«Я отыщу тебя, — клятвенно прошептал мистер Монморенси. — Чего бы мне это ни стоило».
Дэвид
Он проснулся, задыхаясь и жадно хватая ртом воздух, словно долгое время пробыл под водой. Первым делом ему захотелось убедиться, что его руки чисты. Дэвид взглянул на ладони — перевёл взгляд сначала на одну, затем — на другую, и обратно. Никакой крови, хотя у него сохранилось стойкое ощущение тёплой и липкой влаги на пальцах. Минувшей ночью подростку довелось стать свидетелем настоящего преступления. Парень на другой стороне ментального телеграфа зарезал человека. Но перед убийством он сказал кое-что важное.
«Руди Монморенси. Этот подонок изнасиловал её».
Дэвиду тяжело было слышать, что девушка подверглась подобному испытанию. Неужели привязанный к кровати студент и впрямь однажды сделал то, за что поплатился жизнью? Судя по решительности, с какой действовал Рэй, он и впрямь говорил правду.
— Ты в порядке? — заметила за завтраком отсутствующий вид сына Маргарет.
— Да, кажется, я немного задумался, — опомнился Дэвид.
— О чём же, если не секрет?
— Да так, мелочь, — поспешил избавиться от лишних вопросов подросток, отделавшись искусственной улыбкой.
— Наверное, у тебя на уме та самая девочка, о которой ты упомянул во время прямого эфира? — высказала вслух своё предположение мать. Как это ни удивительно, но со времени выступления сына на радио она обратилась к данной теме впервые, что вполне можно было бы отнести к числу её рекордов выдержки в личном зачёте.
— С чего ты взяла? — с максимально возможным равнодушием ответил сын, хотя сердце у него в груди так и подпрыгнуло. Дэвид даже забеспокоился, а не начал ли он размышлять о Виолет вслух?