Смертельный холод
Шрифт:
– Где ты шляешься, жопа?! – Рут Зардо похромала к Кларе. – С этими пакетами ты похожа на бездомную. – Они обменялись поцелуем. – И ты воняешь.
– Это не я. Это Мирна, – прошептала Клара, показывая на подружку и помахивая рукой под носом.
Вообще-то говоря, она еще никогда не получала такого теплого приема от Рут Зардо.
– На, купи-ка вот это. – Рут протянула Кларе экземпляр своей новой книги «У меня все ОТЛИЧНО». – Я ее тебе даже подпишу. Но сначала ты должна купить.
Высокая и величественная Рут Зардо захромала обратно, опираясь на трость. Она уселась за маленький стол в углу огромного магазина в ожидании, что кто-то попросит ее оставить автограф
Клара заплатила за книгу, и Рут подписала ее. Здесь всюду были знакомые лица. Габри Дюбо и его партнер Оливье Брюле. Габри был крупный и дряблый, он явно начал сдавать, но ни от чего не собирался отказываться. Ему было лет тридцать пять, и он решил, что уже хватит быть молодым и мускулистым. Вот только с гейством своим завязывать не собирался. Рядом с ним стоял Оливье, красивый, стройный и элегантный. Светловолосый в отличие от темноволосого партнера. Он был занят тем, что пытался очистить свою шелковую водолазку от волос, явно сожалея о том, что не может вернуть их на прежнее место.
Рут могла и не ехать на презентацию в Монреаль. Здесь присутствовали только жители Трех Сосен.
– Пустая трата времени, – сказала она, склонив голову с коротко подстриженными седыми волосами над книгой Клары. – Ни одного монреальца, черт бы их подрал. Ни единого. Только наша гоп-компания. Скукотища.
– Ну спасибо тебе, старая карга, – проворчал Габри, в больших руках которого утонули две книги.
– Потрясающе. – Рут подняла голову. – Это ведь книжный магазин, – очень медленно и громко произнесла она. – Это для людей, которые умеют читать. Это не общественная баня.
– И в самом деле, ужасно, – сказал Габри, глядя на Клару.
– Это Мирна, – возразила она, но, поскольку Мирна была далеко – болтала с Эмили Лонгпре, доверие к Кларе было подорвано.
– По крайней мере, заглушает аромат поэзии Рут, – заметил Габри, держа «У меня все ОТЛИЧНО» на вытянутой руке.
– Педик, – огрызнулась Рут.
– Ведьма, – отшил ее Габри, подмигнув Кларе. – Salut, ma ch'ere [15] .
– Salut, mon amour [16] . А что это у тебя за вторая книга? – спросила Клара.
15
Привет, моя дорогая (фр.).
16
Привет, моя любовь (фр.).
– Си-Си де Пуатье. Ты знаешь, что наша новая соседка написала книгу?
– Господи Иисусе, это означает, что она написала больше книг, чем прочитала.
– Я ее вон там взял.
Он показал на кипу белых книг в ящике с остатками. Рут фыркнула, но сочла за лучшее промолчать, вероятно поняв, что еще несколько дней – и небольшой тираж ее тоненького сборника с изящными стихами присоединится к дерьмовой писанине Си-Си в этом литературном гробу.
Возле ящика стояло несколько человек, в том числе Три Грации из Трех Сосен: Эмили Лонгпре, невысокая и элегантная, в изящной юбке, блузке и шелковом шарфе; Кей Томпсон, в свои девяносто с хвостиком старшая из трех подружек, высохшая и сморщенная, пахнущая медицинскими мазями от «Проктер энд Гэмбл» и похожая на картофелину; и Беатрис Мейер с буйными рыжими волосами, дешевеньким ожерельем на шее и рыхлым пухлым телом, недостатки которого не скрывал даже объемистый кафтан золотистого цвета. Матушка Беа, как ее называли, держала
Матушкой Беа владело какое-то чувство, которого Клара не могла распознать. Ярость? Страх? Крайняя озабоченность какого-то рода – в этом Клара не сомневалась. А потом это ушло, и на лицо Матушки, розовое, морщинистое и открытое, вернулось прежнее беззаботное веселое выражение.
– Ладно, идем. – Рут с трудом поднялась на ноги и взяла Габри под любезно предложенную руку. – Здесь ничего не происходит. Когда нагрянут неизбежные орды любителей великой поэзии, я галопом примчусь сюда.
– Bonjour [17] , дорогая.
17
Добрый день (фр.).
Крохотная Эмили Лонгпре поцеловала Клару в обе щеки. Зимой, когда большинство квебекцев, закутанные в шерсть и парки, были похожи на персонажи комиксов, Эм умудрялась выглядеть элегантной и красивой. У нее были со вкусом крашенные светло-каштановые, великолепно уложенные волосы. Одежда и косметика – неброские и уместные. В восемьдесят два она была одной из старейших жительниц Трех Сосен.
– Ты это видела? – Оливье протянул Кларе книгу.
С обложки смотрела Си-Си – взгляд жестокий, холодный.
«Клеймите беспокойство».
Клара посмотрела на Матушку. Теперь она поняла, почему Матушка Беа пребывает в таком состоянии.
– Ты послушай. – Габри начал читать с задника. – «Миз де Пуатье официально объявляет фэншуй делом прошлого».
– Кто бы сомневался, ведь это древнее китайское учение, – сказала Кей.
– «Вместо него, – продолжил чтение Габри, – этот новый мэтр дизайна предлагает более богатую, более осмысленную философию, которая облагородит и окрасит не только наши дома, но и наши души, каждое наше мгновение, каждое решение, каждое дыхание. Выбирайте ли-бьен, путь света».
– Что это такое – ли-бьен? – спросил Оливье.
Клара увидела, как Матушка открыла рот и снова закрыла его.
– Матушка? – спросила она.
– Я? Нет, детка, я не знаю. Почему ты спрашиваешь?
– Я подумала, что у вас центр йоги и медитации – может, вы знаете и ли-бьен, – сказала Клара, стараясь выразиться помягче.
– Мне известны все духовные практики, – ответила Матушка, чуть преувеличивая, как показалось Кларе. – Но эта – нет.
Скрытый смысл ее слов был ясен.
– И тем не менее, – сказал Габри, – совпадение довольно странное, не правда ли?
– Что странное? – спросила Матушка с безмятежным лицом и голосом, но вобрав голову в плечи.
– Ну, то, что Си-Си назвала свою книгу «Клеймите беспокойство». Ведь именно так называется и ваш центр медитации.
Ответом ему было молчание.
– Что? – спросил Габри, чувствуя, что вступил на запретную территорию.
– Вероятно, это совпадение, – ровным голосом произнесла Эмили. – И возможно, дань уважения по отношению к тебе, ma belle [18] . – Она повернулась к Матушке и положила ладонь на пухлую руку подружки. – Она вот уже год как живет в старом доме Хадли, и ее наверняка вдохновила работа, которую ты делаешь. Это дань твоему духу.
18
Моя красавица (фр.).