Смертельные враги
Шрифт:
За скальп, снятый твоей матерью с полковника Девандейла, дети твоего племени заплатили жизнью пятнадцати тысяч воинов, женщин, детей, и только десятая доля пала в бою, — остальные вымерли от лишений и болезней. Это дело твоей матери!
— Ты забываешь, что Ялла была сначала женой этого бледнолицего и только потом сделалась твоей женой, отец!
Черты лица Красного Облака исказились судорогой сатанинской злобы. Он вскочил, как ужаленный змеей, и закричал:
— Не напоминай мне этого позора! Убью!
— Убивай! — не отступив ни на шаг, ответила Миннеага.
С
— Когда ты принялась мстить бледнолицым за смерть твоей матери, племя сиу еще насчитывало двадцать тысяч душ. Теперь осталось в резервациях три тысячи — не индейцев, а рабов, и с нами — еще полторы тысячи! Где остальные?
— Погибли за нашу свободу!
— Ложь! Погибли во славу твоей кровожадности! Погибли ради твоего стремления мстить, мстить и мстить! И ты ненасытна! И ты действительно ведешь к гибели последние остатки несчастных сиу!
— Сиу не боятся так смерти, как Вороны! — засмеялась хриплым голосом неукротимая женщина-сахем, сыгравшая такую трагическую роль в судьбах своих соотечественников.
— Ты попрекаешь меня тем, что я из племени Воронов? — отозвался ее отец. — Но разве я не пережил вместе с твоими сородичами столько битв, разве я не был всегда впереди твоих воинов при нападении и позади при отступлении?
— Это было раньше! А теперь ты готов примириться с бледнолицыми!
— Чтобы спасти остатки некогда могучего, но тобой и твоей матерью погубленного племени!
— Можешь идти к бледнолицым и лизать им руки!
Старик схватил свой боевой топор и занес его над головой дочери. Та бесстрашно смотрела на него.
Но секунду спустя он не выдержал, с проклятием отшвырнул топор в угол типи, шатаясь, словно пьяный, подошел к сундучку, вытащил оттуда бутылку с виски и одним духом опорожнил ее.
— Хорошо! — вымолвил он усталым голосом. — Ты такая же, как твоя мать! Я жалею, что не убил ее, жалею, что не раздавил тебя, словно червя, когда ты ползала по типи! Теперь — поздно! И это перст судьбы! Ты — демон, посланный Великим Духом на гибель сиу! Делай что хочешь! Кровь сиу — на руках твоих! Проклятие их — на голове твоей! И у тебя не будет детей, и с тобой погибнет род твой, осужденный на исчезновение! И мир позабудет о гордых сиу! Но они заслужили это: они подчинились женщине!
— Как ты подчинился ей же! — улыбнулась Миннеага.
Минуту спустя она заговорила:
— Тебя растревожили слова этого хвастуна, индейского агента, о близости расплаты? Напрасно! Вождь янки ждет подкреплений, без которых не посмеет тронуться в поход. А тем временем Большая Нога выздоровеет, и мы перейдем границу Канады, куда янки не посмеют последовать за нами, и поселимся в пустынях, где племя сиу снова размножится, и станет могучим, и станет страшным врагам…
— Нет, все, все потеряно! — бормотал, явно хмелея, старый вождь. — Нет такого клочка земли, который мог бы послужить убежищем для сиу. Маниту проклял их. ослепив их страстями, ослепив их ненавистью ко всем и ко всему, и они исчезнут, потому что несут эту ненависть в сердцах
Но мне нет до этого дела! Я — Ворон! И Вороны уже рассеяны по лицу земли, и Вороны уже погибли…
Миннеага с презрением смотрела на засыпающего отца.
— Янки далеко! — бормотала она. — Завтра я покончу с пленниками! А дальше?.. Какое мне дело до того, что будет дальше?! Я поклялась отомстить — я отомщу, хотя за это и была бы осуждена на гибель вся земля! Но Длинные Ножи далеко, и все будет благополучно, и…
Не докончив мысли, неукротимая мстительница вышла из своей типи, чтобы отправиться на совещание с главным руководителем переселения сиу, Большой Ногой.
Эта ночь была бурной и мрачной. Из пробегавших низко черных туч падал густыми хлопьями снег, в кустах и в вершинах деревьев завывал ветер, с зловещим рокотом катила свои грозные волны Волчья река.
И этот хаос голосов природы заглушал другие звуки: по полям и лесам двигался, словно рой призраков, большой конный отряд.
Впереди отряда шли разведчики. По временам они сходили с коней и ползли по снегу, по временам скрывались в кустах.
Все ближе, ближе к становищу уходящих в Канаду «сожженных лесов».
За несколько миль от становища отряд разделился. Часть пошла в обход, другая, переждав, снова тронулась в прежнем направлении.
Что разыгралось в эту ночь в лесу, об этом знают только лесные великаны, слышавшие предсмертные стоны застигнутых врасплох сторожевых пикетов сиу.
Утром в становище поднялась тревога: становище оказалось окруженным; и спереди, и сзади стояли конные отряды янки, и жерла пушек глядели на типи краснокожих.
Генерал Форсайт потребовал немедленной капитуляции «сожженных лесов», сдачи всего их оружия и выдачи пленных.
Большая Нога, прикованный к смертному ложу тяжкой болезнью вождь сиу, изъявил согласие на поставленные условия. Но когда небольшой отряд янки под командой капитана Уоллеса вошел в становище, чтобы отобрать оружие, из типи загремели выстрелы, и Уоллес пал вместе со своими храбрыми солдатами.
Форсайт махнул шпагой. Заревели, изрыгая потоки свинца, ужасные митральезы, и поле огласилось яростными криками сражающихся.
Индейцы, насчитывавшие в данный момент несколько сотен хорошо вооруженных воинов, превышали по численности отряд Форсайта. Полагаясь на свое численное превосходство, они несколько раз бросались в яростную атаку на янки, но каждый раз отступали, почти добравшись до митральез, не выдержав их губительного огня.
Умирающий вождь сиу, знаменитый воин Большая Нога, словно наэлектризованный шумом битвы, поднялся на своем ложе и кричал:
— Убивайте, убивайте бледнолицых!
При первых же звуках выстрелов Джон покатился по полу типи и ногой разбросал горящие угли костра, на что никто из стражи не обратил внимания.
— Пережигайте свои путы! — крикнул агент товарищам по несчастью. — И старайтесь заползти под шкуры бизонов! Иначе нас перебьют, как крыс!
В самом деле, картечины из митральез Форсайта не щадили и той типи, которая служила тюрьмой пленникам.