Смертельные гонки
Шрифт:
При мысли о подобной перспективе пальцы мистера Эдельгейта почти совсем перестали шевелиться, но клочок бумаги, на котором он крупными буквами записал имя и адрес Ван Джоста, уже был извлечен на свет. Карлос с торжествующей улыбкой завладел листком и принялся внимательно вглядываться в него: чтение никогда не относилось к числу его сильных сторон. Наконец ему удалось расшифровать написанное: «Амстердам, Де Рутерс Кайд, 17, Ван Джост».
– Большое спасибо, мистер Эдельгейт, – сказал Карлос, поднимаясь. – Очень вам признателен. Надеюсь, что в случае успеха сумею должным образом засвидетельствовать свою
– Вы очень добры. Но будьте поосторожней.
– Непременно, – отозвался Карлос. – Еще раз спасибо.
– Не хотел бы, чтобы с вами что-нибудь случилось, – от всей души заявил мистер Эдельгейт, легонько похлопав Карлоса по плечу.
Глава 7
Великан Антей, побежденный лишь Геркулесом, черпал силы от своей матери Земли. Зеттнер был бы не прочь поменяться местами с этим персонажем греческой мифологии. Но сила Зеттнера проистекала от недюжинных интеллектуальных способностей, позволявших ему с большой долей вероятности прогнозировать будущее: в прогнозах он был по-настоящему талантлив. Теперь же, разработав планы и отдав необходимые распоряжения, он вошел в кабинет Бардиева, едва не лопаясь от гордости. Даже в его докладе проскальзывал легкий намек на снисходительность: он говорил тоном архитектора, читающего тупоумному прорабу лекцию по строительству.
– Людей из «Скорой помощи», переодетых в гражданское, я отправил в четыре разных района Лондона. Возможно, им удастся обнаружить нашего человека. Вот выбранные мною сектора. – Бледный, но крепкий палец Зеттнера четыре раза подряд решительно ткнулся в карту Лондона, висевшую над письменным столом.
Бардиев слушал пояснения и рассеянно кивал. Сегодня он проснулся с легкой головной болью: сказывались последствия старых мигреней. И от этого неприязнь к коллеге только усиливалась. Каждая мысль давалась с огромным трудом.
– Люди из «Скорой помощи» согласны с тем, что похищение носило спонтанный характер, – продолжал Зеттнер. – Принимая во внимание находящиеся в нашем распоряжении данные, можно сформулировать разумную гипотезу касательно личности похитителя.
– И что же вы сформулировали касательно его личности? – осведомился Бардиев. Его ирония осталась незамеченной.
– Это асоциальный романтик, склонный к преступному оппортунизму. Он не планировал свою акцию заранее, просто увидел возможность поживиться и воспользовался ею.
– Если, конечно, ему за это не заплатили.
– Я рассматривал подобную вероятность. Она предполагала бы серьезную утечку из нашей организации, до сих пор совершенно герметичной. Поскольку из двух гипотез эта представляется менее удобной, я временно отложил ее проработку.
– Отлично, – буркнул Бардиев. – Что дальше?
– Если мои выкладки соответствуют истине, похититель – одиночка и действует на свой страх и риск. Ему придется продать, а не просто передать по инстанции похищенные документы. Это усложняет его положение. В Лондоне рынок сбыта строго ограничен.
– Однако он все же может попытаться вступить в контакт с перекупщиками.
– Я предусмотрел такой вариант. За всеми возможными покупателями в городе, не связанными с нами, установлено круглосуточное наблюдение. Хотя, должен отметить, от личного состава потребуется значительное напряжение сил.
– Превосходно.
Оказалось, что Зеттнер рассмотрел и такую возможность. Более того, он почти убежден, что похититель вскоре покинет Британские острова: на английской территории, заметил Зеттнер, для продажи документов существует слишком много препятствий. Похитителю понадобятся простор действий и многочисленные границы Европейского континента. В ожидании подобного развития событий Зеттнер разместил людей в стратегически важных пунктах страны, у основных портов и аэродромов. Однако вероятность того, что похититель просочится у них между пальцами и вскоре окажется во Франции, все же достаточно велика.
– И тогда? – спросил Бардиев.
Зеттнер лукаво улыбнулся:
– Его очевидные преимущества на континенте на самом деле иллюзорны. Там мы обладаем гораздо более широкими возможностями и менее стеснены вмешательством полиции. В преддверии второго этапа операции я уже связался с нашими людьми.
– Похоже, вы все предусмотрели, – чуточку раздраженно подытожил Бардиев.
– В меру своих сил – да.
Отправив Зеттнера восвояси, Бардиев опустился в глубокое кресло. Необходимо расслабиться. Сегодня вид бледного, по-эллински чистого лица Зеттнера действовал на нервы даже больше обычного. Досье утверждало, что Зеттнер не курит, очень мало пьет и не интересуется женщинами. У человека, еще не достигшего тридцати, такое агрессивное целомудрие могло легко превратиться в порок.
С некоторых пор Бардиев все больше и больше любил возвращаться мыслями в прошлое. Он вспоминал те времена, когда был солдатом и жил простой веселой жизнью в разрушающемся мире. Со свирепым наслаждением следил он за быстрой экспансией русских в Европе и лишь иногда сожалел, что больше не служит рядом со своими боевыми товарищами. Может, правы были те, кто, пережив немцев и Сталина, оказались в армии? Выполняя простые приказы, человек обретает покой. Защищай свою страну – этого девиза вполне достаточно и для интеллектуала. А трудная и неблагодарная секретная служба на благо будущих поколений подвергает силы и таланты человека суровому испытанию, если только этот человек не Зеттнер.
Бардиев со вздохом вернулся к делам. Позже ему доложили, что похитителя удалось засечь на вокзале Виктория, но он быстро затерялся в толпе. После поспешной рекогносцировки людей из «Скорой помощи» разместили у наиболее вероятных пунктов выхода в город.
В этот же день первые точные сведения получил Стивен Дэйн. В Скотланд-Ярде внезапно объявился свидетель, которого после короткого допроса доставили в кабинет, временно отведенный представителю ЦРУ. Быстро проглядев принесенное полицейским инспектором досье, Дэйн вызвал свидетеля.
Перед ним предстал маленький, нервный, упитанный человечек, который, казалось, даже в этом учреждении, внушавшем трепет многим, чувствовал себя достаточно уверенно. От посетителя сильно разило алкоголем.
– Дело в том, – начал мистер Эдельгейт, – что я посчитал своим долгом сообщить о происшедшем в компетентные органы. В полиции меня заверили, что я не… что неосторожности, которые я некогда позволил себе совершить…
Дэйн подтвердил, что прегрешения свидетеля останутся без последствий.