Смертельное сафари
Шрифт:
Моя машина стояла на том же месте, где я ее оставил ровно неделю назад. Жара в кабине была несусветная, пахло горелой резиной и старой пластмассой. Пришлось распахнуть окна и двери и хорошенько ее проветрить. Двигатель завелся с третьей попытки. Я покатил на ближайшую бензоколонку, чтобы залить бак, проверить уровень масла и воды в радиаторе.
Потом я отправился к себе на квартиру. В ней был все тот же беспорядок, в воздухе висела тяжелая пыль. Я распахнул окна, проглотил еще две таблетки аспирина и, рухнув в кресло, принялся листать газету. На последней странице мое внимание привлек заголовок: "ЮНКТАД
Меня словно током ударило, пот залил лицо, сделались липкими ладони. Вмиг все стало на свои места, и события прошедшей недели обрели зловещий смысл. Теперь я знал, почему погиб агент ЦРУ Вэнс Фридмен, почему едва не отправился на тот свет ваш покорный слуга Оливер Канджа. От сделанного открытия я остолбенел, не хватало воздуха, я жадно ловил его ртом.
Схватив телефон, я дрожащими пальцами набрал номер комиссара Омари. Он еще не вернулся, и секретарша не могла с ним связаться.
– Это вопрос жизни и смерти, – сказал я ей.
– Чьей жизни и смерти? – потребовала она уточнений.
Я обругал ее, повесил трубку и, набрав номер Сэма, в двух словах объяснил суть дела.
– Господи! – только и мог произнести он.
– Можешь ты разыскать шефа? – спросил я.
– На это потребуется время, – сказал он. – Пока он объявится...
– ...будет уже поздно! – закончил я за него.
Я лихорадочно соображал. В моем распоряжении было меньше двух часов, и я принял решение.
– Я отправляюсь в "Баобаб", – объявил я Сэму. – Передай это старику, когда его увидишь.
– Но как ты туда доберешься? – спросил Сэм.
Мне наконец представился случай ему отомстить, и я повесил трубку, но злорадства я не испытал. Мой мозг полыхал как пожар.
Я открыл вмурованный в стену сейф, достал все деньги, что там были, распихал их по карманам, прихватил несколько коробок с патронами и выбежал из дома к машине.
"Датсун" развернулся – из-под его колес веером полетел гравий – и выскочил за ворота. Я "утопил" педаль акселератора, не задумываясь о собственной безопасности. Если мне не суждено одержать верх в предстоящем поединке, значит, грош мне цена, придется менять профессию и, стало быть, моя жизнь утратит всякий смысл.
Голубой "датсун", ревя мотором, несся по Проспекту Ухуру, объезжая препятствия и не сбавляя скорости у светофоров. Перепуганные насмерть водители шарахались в стороны. Через десять минут я был уже на аэродроме "Уилсон", побив, таким образом, все рекорды скоростного прохождения данной трассы. Подкатив к ангару частной авиакомпании, я резко затормозил. Если и можно где-то нанять самолет за считанные минуты, то только здесь. Я устремился в контору.
В ней скучали два черных служащих. Коротко, без лишних слов, я объяснил, что мне нужно: немедленно самый скоростной из имеющихся у них самолетов! Деньги – не помеха, главное – время, а за ценой я не постою! Мне ответили, что понадобится по меньшей мере час на оформление вылета, согласование с контрольной вышкой и с диспетчерской.
Я повторил, что должен вылететь сейчас же, даже через полчаса
– Вопрос жизни и смерти! – твердил я.
– Диспетчерская идет на исключения в экстренных случаях, – сообщил низенький толстяк, – однако формальности все равно займут какое-то время. Куда вам надо лететь?
Я ответил.
– Ну, это несложно. Я туда не раз мотался. Надо только получить "добро" диспетчера.
Он схватил телефонную трубку, набрал нужный номер и объяснил ситуацию. Потом, прикрыв рукой микрофон, шепотом спросил, отчего такая срочность.
Я пожал плечами. Он подмигнул мне и затараторил в трубку:
– Там тяжелобольной. Его надо осмотреть, оказать помощь и, если удастся, вывезти.
Выслушав ответ, он поблагодарил диспетчера и повесил трубку.
– Через десять минут взлетим, – сказал он мне. – Это обойдется вам в шесть тысяч шиллингов.
У меня было при себе всего три тысячи. Остаток я уплатил немецкими марками, полученными от фон Шелленберга, и ровно через десять минут красно-голубой одномоторный "чироки" уже выруливал на взлетную полосу. Пилот в последний раз проверил приборы, дал полный газ, отпустил тормоза, и мы помчались по полосе, точно камушек, пущенный из рогатки.
Навстречу нам несся высокий забор – быстрее, еще быстрее. В последний момент, когда казалось, столкновения не избежать, забор нырнул под фюзеляж, мы поднялись в воздух и взяли курс на восток. Преодолевая встречный ветер, самолет быстро набрал высоту, лопасти пропеллера мерно рубили воздух. Пригороды Найроби остались позади, и вскоре под нами уже тянулась унылая равнина Капити.
Я вытер вспотевшие ладони о брюки и развернул газету, которую так и держал под мышкой от самого дома. Я перечел один из абзацев, и мне почти сделалось дурно – точно меня снова стукнули по голове. "Находящийся в Кении с официальным визитом личный представитель президента США д-р Уэллс откроет сегодня первую очередь водозаборного сооружения на территории заповедника Амбосели. Строительство объекта "Куко", начатое в ноябре прошлого года, осуществляется совместно Кенией и США..."
Я повернулся к пилоту.
– А быстрее эта штука лететь не может?
– Ради бога! – Он добродушно захохотал и дал полный газ.
Мотор загудел, рассекая ветер, но я не заметил, чтобы скорость возросла.
– Идем на пределе, – закричал пилот. – Чтобы лететь быстрее, нужен реактивный двигатель.
Я смотрел в окно на серовато-зеленые просторы, стараясь не думать о том, что меня ждет.
– Спокойно, старина, – подбодрил меня пилот. – Будем вовремя, поспеем к сроку – вот увидишь!
Я был бы рад, если бы мне передалась его уверенность. Интересно, комиссар уже поставлен в известность?
Самолетик точно завис в небе.
17
Через сорок пять минут мы были над "Баобабом". Пилот дважды облетел охотничью гостиницу, подавая условный знак, чтобы за нами на посадочную полосу выслали джип, а потом плавно приземлился на лужайке, окруженной колючим кустарником. Принадлежавший гостинице "Пежо-504" уже ждал нас подле стоящего на приколе точно такого же "чироки", окрашенного в голубой и серебряный цвет, с регистрационным номером КАЙ-203А.