Смертельное сафари
Шрифт:
– Алло? – с беспокойством воскликнул он.
– Алло! – отозвался я.
– Кто говорит?
– А кого вам надо?
– Люкс номер пять.
– Слушаю.
– Это отель "Бульвар"?
– Слушаю.
– Люкс номер пять?
– Кто говорит?
– Неважно. – Теперь уже в его голосе был гнев. – Мне нужен постоялец люкса номер пять.
– Да, это люкс номер пять, – наконец сообщил я.
Последовала пауза. Говоривший, видно, был столь же озадачен, как и я сам, поэтому тон его переменился.
– Вероятно, это
– Кому вы звоните?
– Мне нужен фон Шелленберг. – В голосе опять появился металл. – Карл фон Шелленберг из люкса номер пять. Пожалуйста, соедините меня с ним, мне некогда!
– Откуда вы звоните? – спросил я.
– Какое вам дело? – Мужчина исходил злобой. – Немедленно подзовите его.
– Фон Шелленберг в ванной, – сказал я.
Снова пауза.
– В таком случае с кем я говорю? – потребовал он.
– Я Канджа.
– Как-как?
– Личный помощник фон Шелленберга. Если желаете что-нибудь передать...
Незнакомец в сердцах бросил трубку, точно в ухо мне выстрелил.
– Что там такое? – спросил фон Шелленберг, показавшись на пороге гостиной.
Я пожал плечами.
– Кто-то спрашивал вас. Как будто его имя Янос. Он не просил ничего передать, не сказал, откуда звонит.
– Ах Янос. – Фон Шелленберг сухо кивнул. – Это мой компаньон. Любопытно, что ему понадобилось на этот раз? Я велел не беспокоить меня на отдыхе. Видно, что-то срочное. Значит, ничего не передал и не просил перезвонить?
Я замотал головой:
– Нет, и даже бросил трубку.
Завязывая шелковый пояс купального халата, фон Шелленберг приблизился к столику с напитками и налил себе водки с содовой, потом повернулся ко мне – его глубоко посаженные серые глаза были так же пусты, как стены разграбленной церкви.
– Рано вы пожаловали, – сказал он.
– Лучше рано, чем поздно. – Я поднялся, чтобы снова наполнить свой стакан.
Тем временем фон Шелленберг опустился на упругий диван, зажав в тонких бескровных губах огромную сигару и задумчиво разглядывая багаж, оставленный мною на полу у входа.
– Не успел вам сказать, – объяснил я, опять усаживаясь в кресло, – что отныне мы соседи по номеру – во всяком случае, до тех пор, пока вы не откажетесь от моих услуг.
Обветренное лицо фон Шелленберга нахмурилось, он не мог скрыть охватившего его раздражения.
– Я, кажется, ясно дал понять, что нанял вас только как попутчика, и не допущу, чтобы вы во все вмешивались и отравляли мне отпуск. Прежде чем что-то предпринять, вы должны заручиться моим согласием. Нечего вам околачиваться у меня в номере. Позвоните администратору – пусть вам дадут отдельную комнату.
– Я не могу останавливаться в отеле под собственным именем. Меня разыскивает полиция.
Глаза фон Шелленберга оставались все такими же бесстрастными, лишь чуть-чуть сузились. Он затянулся сигарным дымом, ожидая, что еще я скажу. Задавать вопросы самому не в его правилах. Он же босс!
Я рассказал о стычке с комиссаром Омари, упомянул о прежней службе в Особом отделе. С равным успехом я мог бы излагать все это кирпичной стене – фон Шелленберг сидел передо мной точно изваяние. И на будущее я решил опускать подробности.
Фон Шелленберг наконец удостоил меня ленивым кивком, пожал плечами и перенес свое внимание на стакан со спиртным.
Я поднялся, подхватил чемодан и портфель и занес их в свободную спальню. Поскольку босс молчал, я посчитал, что вопрос улажен. Распаковав чемодан, я отдал фон Шелленбергу все, что купил для предстоящего сафари, вместе с квитанциями. Теперь пора и мне принять ванну. Я разделся и только тут ощутил тяжелую усталость. Свалив одежду на кровать, я взял с собой в ванную только "кобру", завернутую в носовой платок. Наполнив огромную ванну горячей водой, я нырнул в нее, испытав после долгого и жаркого дня неописуемое блаженство.
Я плескался и скребся, пока не появилось ощущение, будто я заново родился на свет; да и пахло от меня, как от младенца, душистым мылом – администрация гостиницы бесплатно снабжает им постояльцев.
Когда я наконец появился на пороге спальни, то увидел, что фон Шелленберг в полном облачении стоит у кровати и вертит в руках мой пистолет. Взвесив "стар" на ладони, он вскинул его и начал целиться в различные предметы в комнате, как вдруг почувствовал, что я за ним наблюдаю. Он опустил руку, пожал плечами и зловеще ухмыльнулся.
– Простите, – сказал он, – я хотел только...
Я махнул рукой – пустяки, мол, что уж там извиняться: каждому мужчине присуще любопытство по отношению к оружию, – а сам незаметно спрятал завернутую в полотенце "кобру" в ящик комода.
– Вам часто приходилось иметь дело с огнестрельным оружием? – спросил я, натягивая брюки.
Фон Шелленберг отрицательно покачал головой, но у меня осталось тревожное впечатление от того, как он сжимал рукоятку автоматического пистолета, как перекладывал его из левой ладони в правую – сразу видать, что ему все равно, из какой руки палить, заправский профессионал!
– А вы со своим ловко управляетесь? – этак небрежно спросил фон Шелленберг.
Я скромно промолчал, хотя однажды уложил горного чекана – есть такая птица – с двухсот метров. Если вы разбираетесь в орнитологии, то наверняка знаете: чекан не крупнее вылупившегося цыпленка. Попасть в него из пистолета с такого расстояния – один шанс из тысячи. Целые сутки я шел по следу вооруженных бандитов сквозь влажные Абердерские леса, и, когда чекан зашелестел в кустах на другом берегу ручья, нервы мои, понятно, сдали. Конечно, я не знал, что это птичка, и, только отыскав ее в кустах, понял, как ошибся. В конце концов я захватил громил, всю троицу, но это уже другая история...