Смертельная удача
Шрифт:
На самом деле шафер показался Элизабет подозрительным еще до того, как его стошнило. Не этим ли объясняется ее предчувствие? Она готова была поклясться, что он на нее таращился. Не мельком глянул, а именно что таращился в упор.
— А что ты обо всем этом думаешь, Элизабет? — спрашивает Ибрагим.
Поразмыслив, Элизабет робко улыбается. Она улыбается искренне и знает, что со дня на день ее улыбка станет смелее.
— Замечательная церемония. Жених и невеста, кажется, очень счастливы. И Джойс выглядит счастливой.
—
Джойс тихонько икает. Четверо друзей молча любуются закатом. На каменной террасе величавого особняка больше никого нет. Изнутри доносятся музыка и смех.
Элизабет смотрит на друзей и думает о Стивене. Джойс это замечает — она все замечает — и касается руки Элизабет.
— Спасибо, что приехала, Элизабет, — говорит она. — Я знаю, тебе еще тяжело.
— Ерунда, — отвечает Элизабет и готовится прочесть лекцию о том, что нужно полагаться только на себя. Однако Джойс права: ей все еще тяжело. Почти невыносимо. Она делает глоточек бренди и опускает взгляд. — Ерунда.
Джоанна распахивает двери и выходит на террасу. Элизабет оборачивается.
— А я-то думала, куда вы делись! Чем заняты? Догоняетесь?
Рон встает и обнимает ее.
— Пытаемся урвать пять минут в тишине. Как шафер?
— Ник? Пошел попить водички.
Точно, Ник. Вот как его зовут. Ник Сильвер.
— А скатерть? — спрашивает Ибрагим.
— Испорчена, — отвечает Джоанна. — Вычтут из депозита. Кто хочет потанцевать? Мам? Все хотят потанцевать с тобой. Ты их очаровала.
— Потому что я очаровательна. — Джойс икает. — Думаешь, в кого ты такая?
Рон помогает Джойс встать:
— Отец Пола не хочет потанцевать, Джойс?
— Мне это неинтересно, — отвечает Джойс.
— А мне показалось, что твоя рука весь ужин пролежала на его колене, — замечает Ибрагим.
— Я приветствовала его в семье, — говорит Джойс.
— Теперь это так называется? — Рон допивает пиво.
— Ибрагим, вы не хотите со мной потанцевать? — спрашивает Джоанна.
— С большим удовольствием, — соглашается Ибрагим и встает. — Что за танец? Фокстрот? Квикстеп?
— Что угодно под Мадонну, — отвечает Джоанна.
Ибрагим кивает:
— Будем импровизировать.
Все встают и направляются к дверям, кроме Элизабет. Джойс кладет руку на плечо подруги:
— Идешь?
— Дай мне десять минут, — отвечает Элизабет. — Идите развлекайтесь.
Джойс сжимает ее плечо. Как ласкова с ней Джойс с тех пор, как умер Стивен! Ни лекций, ни проповедей, ни бессмысленных фраз. Она просто рядом, когда чувствует, что нужна, и не мешает, когда чувствует, что Элизабет стоит побыть в одиночестве. Рон всегда готов обнять; великий психиатр Ибрагим пытается намеками подтолкнуть ее в нужном направлении, думая, что она не замечает. Но Джойс… Элизабет всегда знала, что Джойс обладает эмоциональным интеллектом, которого ей самой не
Снова? Теперь Элизабет всегда одна. Всегда и никогда: скорбь — она такая.
Солнце скрывается за возвышенностью Саут-Даунс. Всегда одна и никогда: у Элизабет снова возникает предчувствие. Но что оно значит?
Слева от террасы в аллее среди деревьев слышится шум. Из-за высокого дуба выходит человек и идет ей навстречу.
Так вот в чем дело: кто-то стоял там в полумраке. Вот причина ее настороженности. Человек поднимается по каменным ступеням террасы, и Элизабет узнаёт в нем шафера, Ника Сильвера.
Ник кивает на свободный стул возле нее:
— Разрешите?
— Конечно, — отвечает Элизабет.
Из дома доносятся торжествующие крики. Должно быть, Ибрагим пустился в пляс. Ник присаживается на стул.
— Вы — Элизабет, — произносит Ник. — Впрочем, зачем я это говорю. Вы и так знаете.
— Действительно, — отвечает Элизабет и с облегчением замечает, что Ник переоделся в чистую рубашку. — Вы что-то хотели сказать, мистер Сильвер?
Ник кивает, смотрит на небо и поворачивается к Элизабет:
— Понимаете, в чем дело: сегодня утром меня пытались убить.
— Так-так, — отвечает Элизабет, и ее сердце вздрагивает и ускоряется. Весь последний год оно билось как автомат, механический насос, поддерживающий в ней жизнь вопреки ее желанию. Но сейчас будто снова стало человеческим сердцем из плоти и крови. — Вы уверены?
— Абсолютно, — отвечает Ник. — С этим сложно ошибиться.
— И у вас есть доказательства? — спрашивает Элизабет. — А то ваше поколение, знаете ли, склонно драматизировать.
Ник показывает ей телефон:
— Вот доказательство.
В груди Элизабет вспыхивает знакомый огонек. Может, повернуть назад, пока не поздно?
— А у кого-то есть причина вас убивать? — интересуется она. Естественно, она не станет поворачивать назад. Нет никакого «назад». Позади одни руины.
Ник кивает:
— Да. Причина есть, и очень веская. Буду с вами честен.
Элизабет видит перед собой тропинку — старую тропинку, поросшую сорняками, но путь определенно вырисовывается.
— И вы знаете, кто это может быть?
— Это же останется между нами? — уточняет Ник. — Вам можно доверять?
— Это вы сами должны решить, мистер Сильвер, — отвечает Элизабет. — Вопрос к вам, не ко мне.
Она замечает, что Ник дрожит, хотя вечер теплый.
— Я могу назвать пару имен.
— Хотите сказать, что вас хотят убить несколько человек? — Элизабет вскидывает брови. — Но вы кажетесь таким безобидным.
— Спасибо, — отвечает Ник.
— Но почему вы обратились ко мне, — спрашивает Элизабет, — а не к нашим друзьям из полицейского управления?