Смерть в ритме танго
Шрифт:
Милена Тихомирова на работе отсутствовала. Удивления это у Кирилла не вызвало, все-таки такой стресс… Кирилл немедленно перезвонил ей домой. Милена сняла трубку после первого же гудка.
– Алло?.. Ну, говорите же…
Общаться с Миленой Кирилл не пожелал и быстренько отсоединился. Если в этот момент Чернова нет поблизости, грош цена его ухаживаниям. Такую женщину нельзя упускать из виду ни на минуту. Кирилл пулей вылетел из офиса Чернова, не забыв сказать негостеприимной девице в приемной вежливые слова прощания, на которые она не отреагировала, укрепив его нелицеприятное мнение о ней.
До дома Милены было две автобусные остановки. Предъявив
Сказать, в чем конкретно заключалась эта самая тревога, Кирилл не мог. Женщины вообще не укладывались в привычную человеческую логику. Под искусно нанесенным макияжем дамы скрывались самые разные мысли. Кирилл невольно вспомнил бессмертное творение Конан Дойля, где Шерлок Холмс признавался Ватсону, как однажды заподозрил излишне взволнованную женщину в преступлении, а потом оказалось, что причиной ее трепыханий было всего-навсего отсутствие пудры на носу. Однако в отношении Милены Тихомировой такие предположения казались, по меньшей мере, нелепыми. За этим милым личиком, пламенными рыжими волосами скрывались самые черные мысли. Кирилл невольно поежился: по долгу службы он часто встречался с самыми разными дамами, но никогда, до сегодняшнего момента, он столь четко не понимал, что же все-таки значит этот таинственный титул – «роковая женщина».
Дверь в квартиру была массивной и напоминающей ворота в лабиринт Минотавра. Кириллу не понравились собственные мысли, и он решительно надавил на кнопку звонка. За дверью залаял Минотавр. Роковая женщина, встретившая его на пороге, была облачена в обрезанные джинсы и черную майку, выгодно подчеркивающую ее высокую грудь. Руками она с трудом удерживала огромного ротвейлера. На лице с тщательно подведенными глазами сияла улыбка, которая немедленно сползла с ее лица, едва она только увидела Кирилла. Он с трудом удержал вздох. Нет, эта женщина путеводной нити ему не подаст. Не повезло.
– Здравствуйте, Милена, – вежливо произнес Кирилл, глядя, как ее лицо, из слегка растерянного, превращается в уже ставшую привычной восковую маску вежливого равнодушия. Маска получилась так себе. Сквозь нее просвечивал капкан, замаскированный, но все-таки заметный. Бедный Чернов! Пес рычал и настороженно обнюхивал чужака, готовый в любой момент вцепиться в его плоть. Ну что за день сегодня!
– Добрый день, – любезно ответствовала Милена. – У вас появились еще вопросы?
Войти она его, однако, не приглашала. Не быть тебе Тесеем.
– Да, – раздосадовано произнес Кирилл, – но не к вам. Я, собственно, ищу Игоря Чернова. Он не у вас?
У Милены едва заметно дрогнули брови. Кирилл ожидал, что она захлопнет дверь у него перед носом, или скажет, что Чернова здесь нет, но вместо этого она отступила вглубь прихожей.
– Проходите. Игоря пока нет, он хотел в магазин заехать. Скоро должен придти.
Кирилл, опасливо поглядывая на ворчавшую собаку, вошел в квартиру, разулся у входа и сунул ноги в предложенные хозяйкой тапочки.
– На кухню идите, – сказала Милена, ткнув пальцем в нужном направлении. Кирилл последовал нужному вектору и вошел в довольно просторную кухоньку, где среди всеобщих пастельно-бежевых тонов ярким пятном выделялся желтый холодильник с огромным количеством смешных магнитиков, которыми были пришпилены к нему разноцветные бумажки, исписанные мелким почерком. На столе у мойки лежал на разделочной доске большой кусок вырезки. Минотавр
– Жарко сегодня, – подхалимски произнес он. Милена фыркнула.
– Минералки нет, может быть, Игорь купит. В доме вообще ни капли ничего прохладительного. Я, конечно, могу предложить вам водки или коньяку, но вы же на службе.
Кирилл скорбно вздохнул. Действительно, на службе. Хотя, из вежливости могла бы и предложить. Вдруг бы не отказался? Нет, и Золотое руно тут тоже так просто не дадут… Впрочем, это, кажется уже из другой оперы.
– Хотите слегка перекусить? – предложила Милена. – Я тут готовить пытаюсь, хотя кулинарка из меня как балерина из паралитика, но бутерброды сварганить могу, а вы сможете их съесть без отвращения и риска для жизни. Я часто читала в разных детективах, что милиционеры всегда голодны.
– Ну что вы, – смутился Кирилл, – не стоит беспокоиться…
– Да ну, какое беспокойство… Только хлеб порезать.
Милена вынула их холодильника початые упаковки нарезанных кусочками сыра и салями, а из желтоватой хлебницы с веселенькой расцветки цветочками, половинку ржаного батона. Пес, которого Милена уводила вон, вернулся и, тяжело вздохнув, улегся у стола, рядом с Кириллом, время от времени косясь в его сторону. Кирилл поджал ноги. Тяпнет такая хлеборезка за ногу, и можно будет сэкономить на обуви.
– Хлеб, простите, только такой. Я белого почти не ем, – смущенно произнесла хозяйка, у которой внезапно появились шансы быть назначенной на роль Ариадны. – А вы пока чайник долейте, он наверняка уже пустой. Я пока с утра две чашки кофе не выпью – на ногах не стою. Да смелее, пес не тронет.
Кирилл сунул чайник под кран, машинально отметив, что у Милены на кухне более дешевый «Скарлетт». Небось, на работу чайник она специально выбирала, стильный и экспрессивный. «Ариадна» же, тем временем, быстренько нарубила тоненькими ломтиками остатки батона, разложила на них сыр и колбасу и положила все на тарелочку. Кирилл передал Милене чайник, который она незамедлительно включила. Миронов машинально отметил, что она совершенно не кажется подавленной или расстроенной.
– А какие детективы вы читаете? – поинтересовался он, набивая рот бутербродами. – Маринину, небось?
– И Маринину тоже, – улыбнулась Милена. – Я вообще все читаю, что под руку подвернется, от газет до энциклопедий.
– Романы любовные… – со знанием дела, продолжил Кирилл. Милена рассмеялась. Кирилл тоже улыбнулся. Ну, надо же, брата только что порешил маньяк, а она, как видим, ничуть не переживает.
– Нет, это чтиво я не люблю, – призналась Милена. – Они все какие-то одинаковые. Есть, конечно, исключения, «Унесенные ветром», например, или «Долина кукол». А то, что выпускается сейчас, я не признаю. Там везде один и тот же сюжет: он ее не любит, она его любит, потом выясняется, что он ее тоже любит, они занимаются любовью на шестнадцати страницах, причем на девяти он только ей лифчик расстегивает и ласкает грудь четвертого размера. Потом герои попадают в катастрофу, теряют память, детей, совместно нажитое имущество, выдерживают натиск природы и людей и снова занимаются любовью еще на шестнадцати страницах.