Смерть в ритме танго

Ланской Георгий Александрович

Если бы она поняла, что в квартире напротив только что убили человека, она перепугалась бы до смерти.

Но она готовила доклад. Через пять минут она забыла о крике.

* * *

У Кирилла Миронова была примета: если день начинался с подгоревшей яичницы, то хорошего ждать не приходилось. После вчерашнего распития водки в компании своих коллег милиционеров башка трещала, как орех, немилосердно прихлопнутый дверью. Туго соображая, он поднялся по будильнику, сходил в туалет, принял душ, побрился и отправился на кухню готовить завтрак. Жена была в ночной смене, соответственно, никто не встал с утра и не приготовил ему завтрак. Пока на сковороде жарились три яйца, Кирилл

одевался и смотрел новости. В очередной раз передавали сводку из Чечни. Новости были интересными. Кирилл засмотрелся и опомнился только тогда, когда из кухни потянуло паленым. Яичница не просто подогрела. Снизу она покрылась угольно-черной коркой и премерзко воняла. Раздраженный Кирилл выбросил еду в мусорное ведро и, удовольствовавшись бутербродом, поехал на работу. Помимо яичницы, ему дважды наступили на ногу в автобусе, в ларьке не оказалось его любимых сигарет, да еще и какая-то собака облаяла прямо перед отделением. После такого точно ничего хорошего не приходилось ждать. В отделении начальник распекал местного Пикассо, который намалевал плакат на проходной. На шедевре художника, гласящей, что на входе нужно предъявить пропуск, была изображена схематичная фигура человеческого существа с кроваво-красным маникюром и симпатичным перстеньком, держащая в руках служебное удостоверение. С фотографии удостоверения на мир хмуро взирал мужчина в форме, анкетные данные тоже были мужскими. Самое поганое, что плакат провисел пару дней и никому в голову не пришло, что нормальным мужикам как-то не свойственно красить ногти красным лаком. А сегодня с утра проныры-журналисты, узнавшие об убийстве раньше милиции явились в отделение и подняли ментов на смех. Начальник, на секунду прервавший свое увлекательное занятие нелюбезно посмотрел на Кирилла и ткнул ему пальцем в направлении дежурки. Кирилл тяжело вздохнул и открыл двери, пытаясь предугадать, что его ждет сегодня и удастся ли ему отвертеться малой кровью.

Малой кровью отделаться не удалось. Первый же вызов оказался «мокрухой». В квартире одного известного в городе бизнесмена Эдуарда Соловьева был найден труп не менее известного манекенщика Богдана Тихомирова. В милиции Соловьева прекрасно знали за его пристрастия к молоденьким мальчикам. Однако попытки завести на него дело за растление малолетних терпели фиаско. Какими пружинами пользовался Соловьев, было неизвестно, но ни одно дело до суда не дошло. О Тихомирове никто ничего не знал, помимо красивого лица, частенько мелькавшего на экранах телевизора и рекламных плакатов. Ни приводов, ни нарушений. До омерзения законопослушная жизнь.

Судя по всему, Тихомиров тоже стал жертвой Мясника или Убийцы голубых, как окрестили его местные журналисты. Особенно старались двое – не известный Кириллу Никита Шмелев, и местная звезда прессы Вера Гаврилова, мерзкая баба с дефектами речи. Эта сладкая парочка умудрялась влезать везде и всюду. Шмелев был более корректен, Гаврилова же мешала ментов с грязью, защищала «голубых», крича, что каждый вправе жить так, как захочет. И эта паршивка умудрялась таки печататься едва ли не в каждом номере с новой «расчлененкой», подробно описывая все детали.

Впрочем, милиция все-таки блюла тайну. Прессе подкинули кое-какие детали, не соответствующие действительности. С момента, когда в городе начал орудовать маньяк, очень много шизиков хотело взять на себя его грехи. Они регулярно приходили сдаваться, описывая, как потрошили гомиков, вырезали им на груди распятье. И ни один из них ни словом не обмолвился об отрубленные мизинцы и безымянные пальцы. Каждого такого психа тщательно проверяли, а потом либо отпускали, либо отправляли лечиться. Так или иначе, маньяком занимались все, даже кто не имел к нему никакого отношения. Счет трупов уже зашкалил за первый десяток.

Когда Кирилл появился

в квартире Соловьева, там уже вовсю орудовали эксперты. Где-то за дверью глухо рычала собака. В спальне, поперек кровати, лежал труп молодого парня с кровавым месивом вместо лица. Судя по всему, ему выстрелили в голову с очень близкого расстояния. В квартире царил умеренный беспорядок. В ванной выла собака. В другой комнате оперуполномоченный Иван Патрушев допрашивал какую-то чрезвычайно ухоженную бабульку с внешностью Шапокляк. В кухне вместе с участковым сидела молодая девушка с бледным помертвевшим лицом. Участковый что-то тихо бубнил, но девушка абсолютно не реагировала. Кирилл мотнул головой, и участковый, досадливо крякнув, вышел к нему. Они обменялись рукопожатиями.

– Сестра евойная, – процедил сквозь зубы участковый. – Она труп нашла. Вы уж сами с ней поговорите, только поаккуратнее, а то она еле на ногах держится…

– Соловьеву сообщили?

– Едет.

Кирилл отошел к эксперту, возившемуся рядом с трупом. Краем глаза он заметил полустертую татуировку на плече покойника. Плечо было залито кровью, которая стекала струйкой на светлый ковер, и так засыхала, становясь почти черной.

– Что тут у нас? – спросил он. Эксперт хмуро посмотрел на него.

– Выстрел в лицо с близкого расстояния. Кроме того, в наличии разрезы по телу острым предметом. Очень похоже на недавние случаи.

– Наш «Мясник»?

– Не могу сказать определенно, но сильно смахивает на имитатора. Рука другая.

Этого только не хватало. Не так давно по телевизору показывали голливудский триллер с трогательным названием «Имитатор» с Сигурни Уивер в главной роли. Там убийца-имитатор ради спортивного интереса покрошил в мелкий винегрет несколько человек. Видимо начитался этой дряни, что пишут журналисты. Чертовы газетчики! Как им удавалось все узнать раньше всех? Не успел маньяк появиться в городе, все газеты уже растрепали довольно много информации, и ложной и правдивой. Где только что откопали?..

Кирилл вошел в кухню и сел рядом с девушкой. Она подняла на него глаза. Никаких эмоций на этом красивом лице не возникло. Больше всего оно напоминало застывшую восковую маску.

– Как вас зовут? – тихо спросил Кирилл.

– Милена, – ответила она. Голос ее был глухим и тусклым.

– Вы его сестра?

– Да.

Милена судорожно вздохнула.

– Можно мне воды? Там у меня в сумке бутылка минералки… – попросила она. Кирилл принес из прихожей изящную кожаную сумочку и потянул девушке. Она вынула из нее початую бутылочку минералки и жадно сделала несколько глотков. После того, как Милена утолила жажду, ее глаза оживились.

– Когда вы обнаружили тело? – спросил Кирилл. Милену явственно передернуло, но она попыталась взять себя в руки.

– Где-то с час назад. Я прилетела из Египта и к нему первому поехала, сувенирчики всякие ему приготовила…

Голос Милены сорвался. Она схватила бутылочку и жадно допила ее содержимое.

– Продолжайте, пожалуйста, – попросил Кирилл. Лучше бы она плакала, тогда это немое отчаяние не было бы таким страшным. Если бы она выплакалась, ей было бы легче, но она старалась сдержать слезы, что неминуемо привело бы к нервному срыву. Кирилл со страхом ждал, что она сорвется в любой момент.

– Я приехала, позвонила в дверь. Никто не открывал. Я подумала, что его нет дома, и решила оставить записку. Написала ее и хотела сунуть в щель, а дверь открылась. Она заперта не была. Я вошла осторожненько, тут пес выскочил, и рычать стал. Я минуту постояла, подождала, пока пес успокоится и обнюхает меня, а потом вошла. И увидела его в спальне…

Милена задохнулась и схватилась рукой за горло. Слезы рекой заструились из ее глаз.

– Милена, вы часто бывали в квартире?

Она кивнула, не в силах ответить.